Анатолий максаков: «кризис плохих долгов приведет к кризису капиталов»

      Комментарии к записи Анатолий максаков: «кризис плохих долгов приведет к кризису капиталов» отключены

Анатолий максаков: «кризис плохих долгов приведет к кризису капиталов»

Помощник главы Абсолют Банка.

Досье Bankir.ru: Анатолий Максаков. Появился 4 сентября 1970 года в г. Калинковичи Гомельской области. Окончил Русского экономическую академию имени Плеханова и Столичную Интернациональную Высшую Школу Бизнеса.

В 1993-1994 годах трудился в компаниях «Опекс» и «Мороз», в 1994-1998 годах — экономист Торибанка, С 1998 года — в Абсолют Банке. Помощник главы Абсолют Банка. Курирует казначейство и корпоративный бизнес.

— Коль не так долго осталось ждать ваш банк входит в число пресловутого «крупняка», то, с учетом одной из самых тёплых тем последнего времени, хочется задать первый вопрос: куда подевали деньги, которое вам выделило государство на кредиты отечественной экономике?

— Хороший вопрос. У нас традиционно большой кредитный портфель как в розничном бизнесе, так и в корпоративном. Соответственно, в случае если взглянуть на количества кредитования отечественного банка, то они в последние месяцы не очень сильно уменьшились.

Другими словами мы, как кредитовали отечественный бизнес, так и продолжаем это делать. Возможно, мы не активизируем это направление, не наращиваем портфель ввиду того, что обстановка с заемщиками непредсказуема и оценить ее очень сложно. Но те компании, в которых мы уверены, мы кредитуем и рефинансируем прошлые кредиты.

Исходя из этого мы можем сказать о том, что деньги, каковые когда-то брали в ЦБ, вправду направлены на кредитование отечественных заемщиков.

— И все же эта обстановка — с деньгами ЦБ — все время преподносится в различных толкованиях. Одни говорят: «нам необходимы подушки безопасности». Другие: «а ну-ка быстро все кредитовать промышленность.

В чем затык?

— Любой банк, руководя в ситуации собственной ликвидностью, «подушку безопасности», вправду, увеличивает. Но при с ЦБ эта «подушка безопасности» имеет собственную цена, исходя из этого лучше иметь собственного рода стенд-бай (другими словами возможность забрать кредит), чем срочно брать займ и трансформировать его в деньги на своем корреспондентском счету. Многие банки пользовались кредитами ЦБ чтобы замещать средства физических лиц.

Особенно в конце прошлого года и в январе, в то время, когда в громадных количествах происходила конвертация вкладов населения из рублей в валюту. Многие в это время решили забрать собственные рубли из банков, не ждя окончания срока действия депозитов. Часть они разрешили войти на большие приобретения, к примеру, приобретение автомобиля либо стиральной машины, а часть преобразовали в валюту и снова положили на банковские квитанции.

В следствии, у банков появился недочёт в рублевой ликвидности, которую они и стали закрывать средствами ЦБ.

И это в полной мере логично, по причине того, что сворачиванием кредитных программ эту дыру закрыть запрещено. Приостановить выдачу кредитов возможно, но изъять те средства, что уже выданы физическим лицам и компаниям, запрещено. Особенно в случае если большая их часть представляет собой долгие кредиты.

В следствии на данный момент фактически единственный на рынке поставщик рублей — это ЦБ. В случае если взглянуть на балансы всех коммерческих банков в целом, то видно, что ЦБ дал коммерческим банкам сумму, именно соизмеримую с остатками средств этих банков на квитанциях в ЦБ

Иначе, в случае если взглянуть на валютные остатки банков, то возможно заметить, что они огромны. Банки сейчас не знают, как эти деньги применять и обычно их или на квитанциях в зарубежных банках, или в ЦБ.

— Другими словами по сути рублевая масса коммерческого банкинга как таковая пришла к нулю? А это не свидетельствует, что совокупность на грани и утратила устойчивость?

— Повторюсь, единственным проводником рублевой ликвидности в банковской совокупности на данный момент остался ЦБ. Раньше было пара источников. Кроме, вкладов физлиц и юрлиц, мы имели возможность производить облигации, векселя и завлекать средства компаний.

на данный момент он закрыт всецело, фактически захлопнулся в прошедшем сезоне, во второй половине, в то время, когда состоялись последние «выплески» каких-то национальных университетов.

— А на данный момент это дело — облигации и векселя — безнадежно?

— Спроса нет. Отечественный банк, к примеру, зарегистрировал ранее заявленный выпуск, но пока мы не отправимся на рынок.

— На какое время возможно прогнозировать такую обстановку?

— Думаю, в лучшем случае — до осени, в нехорошем — до следующего года. Снова же, раньше был еще один источник рублевой ликвидности — рынок валютных свопов. Банки имели возможность занимать за границей валюту, зарубежные «дочки» имели возможность завлекать деньги собственных материнских компаний, после этого преобразовать эти деньги в рубли, хеджируя собственные риски методом приобретения форвардных контрактов.

на данный момент данный рынок сильно сжался. Он до тех пор пока дышит, но ставки в том месте такие, что никакая экономика их не выдерживает.

— Эти ставки несравнимы с кредитными?

— Да. Все вкладывают в будущий курс рубля к доллару по форвардному договору, ожидая предстоящей девальвации рубля. В декабре ожидания были таковы, что при операциях на месяц ставка в рублях составляла порядка 100% годовых.

на данный момент, в случае если делать такие договора на год, то это как минимум 25-30% годовых, на более маленькие сроки ставки — выше.

— Иначе, вот это понижение планки до 25-30% свидетельствует, что в принципе банкинг не сомневается в том, что главный путь девальвации сзади?

— Скажем так: рынок самую малость успокоился, но он до сих пор еще достаточно нервный.

— Но все же возможно ли заявить, что нынешняя обстановка свидетельствует неосознанную уверенность рынка в том, что рубль не опустится ниже 42-43 рублей к доллару?

— С учетом того, что происходит в денежной совокупности, в экономике Америки и Европы, с стоимостями на сырье, что принципиально для бюджета и нашей экономики, помой-му да, считается, что мы прошли некоторый «экватор» девальвации. Но же угадать совершенно верно, что будет, на данный момент очень сложно. С одной стороны, русский экономика фактически поднялась, спроса нет, и люди все равно считаюм, что предстоящая девальвация неизбежна. С другой, у правительства еще имеется хватает ресурсов.

К тому же ЦБ сумел обуздать валютных спекулянтов.

Раньше недобросовестные денежные университеты либо компании имели возможность занимать рубли в ЦБ или в коммерческих банках, брать валюту, и это давало с учетом девальвации огромную доходность. Возможно было ничего не делать: без всяких рисков приобрел на недорогой кредит валюту и через месяц снял доходность на уровне 100% годовых. На протяжении плавной девальвации ставки ЦБ фактически сравнялись со ставками СВОП.

Сейчас, благодаря тому, что цена денег увеличилась, аппетиты на данный счет поубавились. Плюс налоговые платежи на носу и многим стало не до спекуляций.

— Как я не забываю, правительство что-то предпринимало, дабы сделать налоговую нагрузку более плавной, «размазанной» по всему году? Раньше к апрелю постоянно начинались беседы, что банкам будет не легко пережить очередной транш налоговых платежей. А в текущем году как?

— Да, налог на прибыль сейчас платится не авансом, как прежде, а по факту получения прибыли. Это достаточно значимый фактор, потому, что он сохраняет компаниям и банкам кое-какие ресурсы. Совокупность платежей по остальным налогам, по НДС — как была, так и осталась.

— Так переживут банки ближайшие платежи?

— ЦБ на данный момент создал такую совокупность, что я не пологаю, что у банков будут неприятности с мгновенной ликвидностью. К сожалению, пока еще остается неприятность дефицита долгих ресурсов, потому, что деньги, выделенные ЦБ, — это средства «маленькие», на срок не более чем полгода.

— А на какое количество нужно отечественному пресловутому «настоящему сектор»? Три года, пять лет?

— В случае если оборотные деньги, то, как минимум полгода-год. В случае если сказать о каких-то инвестиционных проектах, то это порядка трех лет.

— Вот вы сообщили в начале отечественного беседы, что так же, как и прежде кредитуете собственных клиентов. Допустим, я ваш клиент уже пять лет, у меня хорошая кредитная история, бизнес удачно развивался. Но кризис-то все карты смешал и, быть может, моя экономика на данный момент нулевая и неисправимая. И вот я пришел в очередной раз за кредитом.

Вы будите исходить из прошлого опыта отечественных взаимоотношений либо станете заново вычислять мои возможности.

— Мы будем заново вычислять. В случае если компания, которая забрала у нас «долгий кредит», с ним не осилит, мы будем пробовать его реструктуризировать. В случае если компания прошлые кредиты погасила и пришла за новым, то будем наблюдать, на что она планирует взять эти деньги.

Допустим отечественный клиент желает брать кредит на закупку товара, в этом случае мы спросим: а ты реально желаешь столько же закупать, возможно, имеется суть мельче, по причине того, что возможности продаж непредсказуемы?

— ОК. Допустим, я говорю, что, дескать, да, я уверен, что мои количества не упадут. А в действительности я пробую закрыть дыру в собственном бизнесе либо оттянуть банкротство?..

— А вот тут уже идет аналитическая работа, оценка потенциала и возможностей компании. У нас имеется аналитики, каковые оценивают, с одной стороны, денежное положение компании, а с другой — возможности продаж на том либо другом рынке. Ясно, что в случае если какой-то дилер автомобилей говорит: «Я желаю кредитоваться в том же количестве, что и прежде», то мы ему столько денег не дадим, по причине того, что знаем, что на этом рынке продажи сократились как минимум на 50%.

— Другими словами по сути каждый рынок и каждую компанию нужно оценить с нуля. И справляется банк с таковой работой?

— Справляется, хоть это и непросто.

— какое количество компаний курирует один клиентский менеджер?

— В большинстве случаев, до 15 компаний.

— Жёсткая нагрузка…

— У нас имеется аналитики и клиентские менеджеры. Так что одну компанию курируют два человека.

— Вы — первый банкир за последние месяцы моего общения с вашими сотрудниками, что честно заявил, что банки сейчас не знают, что делать с валютой. Говоришь с банкирами и выстраивается такая картина: с оценкой кризисных явлений все приблизительно светло, но бизнес-то длится и складывается чувство, что никто толком не знает, на что делать ставку в ближайшее время. Ипотека будет? Отвечают: будет, но не в прошлых количествах.

Автокредиты будут? Наподобие будут, но мельче… И все-таки: на что возможно ставить в 2009-2010 годах, в чем вы уверены?

Вот я слышал, что наподобие как Абсолют Банк собирается включить новые программы по автокредитованию…

— Мы собираются создать продукт, что будет удовлетворять отечественному подходу с позиций кредитных рисков. Кредитовать в валюте достаточно страшно: в большинстве случаев, у заемщиков заработной плата номинированы в рублях и риск валютных колебаний через чур велик. Кредитовать в рублях — неясно, что это принесет.

Исходя из этого мы на данный момент разрабатываем продукт, что оптимально соответствовал бы нынешней ситуации.

— Да, но вы же сами заявили, что у банков сейчас валюты до черта, рублей нет. В валюте вы кредитовать не желаете, по причине того, что страшно. Но так как переводить собственную валютную ликвидность в рубли также страшно?

— Да.

— И какой же выход? Валюту покинуть в загашнике, а рубли где-то отыскать?

— Совсем правильно. Мы не можем открывать просто так валютную позицию и брать все валютные риски на себя, потому, к примеру, что открыв позицию на сумму до полумиллиарда долларов при трансформации курса рубля кроме того на 1%, возможно взять до 5 млн. долларов убытков — это солидные деньги. Мы не можем хеджировать данный риск, по причине того, что рынок хеджирования на данный момент или закрыт, или в том месте недоступные ставки. Мы не можем забрать эти рубли у населения либо компаний.

Так как кроме того, что в конце прошлого года население «перевернуло» очень многое в валюту, так в январе это проделали и компании. Осознать это возможно: на данный момент они эту валюту смогут реализовать и взять уже не миллион, а миллион двести тысяч. Для малой компании, к примеру, это значимая сумма, в полной мере возможно месячную зарплатную выплату покрыть, к примеру.

— Получается, что в поиске рублей остается два пути. Или толкаться в приемной ЦБ (банку вашего масштаба это легко, но кому-то — тяжело), или постараться все-таки успокоить население, дабы оно хоть мало рублей подкинуло. Вторых вариантов нет?

— В случае если разглядывать самые прикладные и скоро реализуемые инструменты, то таких на сегодняшний момент нет.

— А вы оцениваете эти варианты?

— Вариант с ЦБ начинается положительно, по причине того, что своевременные мероприятия по поддержанию текущей ликвидности был совершены своевременно и коллапс в банковской совокупности не наступил. Сейчас ЦБ медлено разрабатывает новые меры по «удлинению» этих рублей, к примеру, методом залогового кредитования. Мы на данный момент уже имеем возможность, кредитуя какую-то компанию, закладывать данный кредит в ЦБ и приобретать более долгий и более недорогой ресурс.

Сейчас осталось убедить компании и население в том, что рубль крепнет. Тут необходимо время. В случае если граждане заметят, что курс рубля на какой-то планке стабилизировался, а отличие в процентных ставках по рублевым и по валютным депозитам огромна, то они снова возвратятся в рублевые депозиты.

Думаю, для этого хватит месяца три курсовой стабильности. Не смотря на то, что, само собой разумеется, доверие к рублю очень сильно подорвано. То, что мы получали последние десять лет, провалилось сквозь землю практически за три месяца.

— Убедить людей снова нести в банк рубли — это вопрос маркетинговый?

— Я считаю, что в первую очередь они должны быть подкреплены конкурентоспособным процентом по депозитам. К сожалению, в тот момент, в то время, когда создавалась совокупность страхования вкладов, в том направлении вошли все, кто желал войти. В следствии тем, кто несет в банк суммы до 700 тысяч рублей, грубо говоря, безразлично в какой банк идти — солидный либо несерьезный, устойчивый либо приключенческий.

До тех пор пока существует такая «уравниловка», конкурентная борьба за депозит весьма напряженная и неадекватная. Пологаю, что парламенту и правительству следует сделать что-то в этом направлении.

— Вам не думается, что сегодняшняя обстановка весьма ярко продемонстрировала необходимость появления безотзывные вкладов? О ней уже какое количество лет говорят — пять, шесть?

— какое количество существует русский финансовая система в современном виде, столько и говорят… Иначе, в случае если взглянуть на западную экономику, в том месте в принципе также все вклады отзывные. Легко доверие населения к банкам в том месте больше и самих вкладов неизмеримо больше.

В итоге стабильность финансовой системы значительно выше, чем у нас, без всяких «безотзывок».

Возможно еще пойти по примеру Казахстана, где лет пять назад были введены два вида вкладов — гарантированные страховкой и негарантированные. По гарантированным меньше доход, но и рисков нет, а по негарантированным доход больше. Соответственно, это хоть какую-то здоровую борьбу среди банков формирует, потому, что часть вкладчиков в отыскивании более большого дохода депозитов ориентируется уже не на госстраховку, а на уровень качества банка.

— Как мрачно с позиции банкира выглядит сейчас состояние российского бизнес-крупняка?

— Крупняк — он так как также различный. В случае если мы говорим про частные компании, то состояние мрачное.

— Вот сравнительно не так давно издание «Финанс» опубликовал рейтинг русских миллиардеров, которое показывает, что их поголовье быстро упало. Был 101 миллиардер, осталось 49. Это изменение — объективное отражение падения отечественной экономики либо добрая половина из этих «павших» миллиардеров — итог падения экономики, а вторая добрая половина легко под шумок чемоданы пакует?

— Скорее первое. Это закономерный итог того, что проткнули «пузырь».

— Другими словами вы вычисляете, что это настоящее отражение капитализации русских компаний?

— Ну само собой разумеется. Из предпринимателей для того чтобы уровня весьма немногие имели деньги в кэше, мало кто предугадал развитие начал и событий обналичивать собственные активы, все-таки люди рассчитывали на лучшее, пробовали развивать бизнес, брали новые активы. Причем активы покупались в первую очередь в долг и получается, что эти кредиты на данный момент не обеспечены, по причине того, что цена активов стала непредсказуема.

— Незадолго до встречи с вами я разговаривал с Людмилой Лебедевой из Москомерцбанка и она такую вещь увлекательную сообщила: кризис приведет к тому, что маркетинговый подход к бизнесу, что сейчас господствовал, отойдет в прошлое. Дескать, в большинстве случаев бизнес строился от клиентского предложения: достаточно создать качественное клиентское предложение и в случае если у него имеется аудитория, то a priori воспринималось, что при других равных бизнес будет успешен.

И не имеет значения, что конкретно реализовываем — телефоны либо секс по этим самым телефонам. И вот данный подход в следствии кризиса отомрет, и мы возвратимся к эдакой экономике по Марксу, в то время, когда нужно вычислять экономику, вычислять добавленную цена. Вы согласны с таковой точкой зрения?

— Частично. Я бы не списывал со квитанций маркетинг, по причине того, что возможно экономику вычислять какое количество угодно, но если ты не можешь реализовывать, ты ничего не реализуешь. Возможно, маркетинговый подход где-то и уступит пальму первенства, но это будет зависеть от сектора экономики.

В ритейле, думаю, он останется.

— А с позиций банкира? Раньше, принимая ответ об инвестиционном финансировании, в банках также прежде всего оценивали проект с позиций его «продажности». Сейчас будут вычислять более глубоко?

— Снова же зависит от тех подходов, каковые использует банк в оценке заемщика. Мы постоянно смотрели, первым делом, на финансы компании и кредитную историю, с одной стороны, и на тот будущий финансовый поток, что разрешит окупать данный проект в будущем, с другой. Таковой денежно-маркетинговый вариант.

— В следствии этого кризиса произойдёт какое-то перепозиционирование зарубежных «дочек» на русском банковском рынке. Кто-то добавится, кто-то убавится?

— Я пологаю, что кто-то убавится. Но большие зарубежные банки, каковые без шуток вошли на российский рынок, некуда не убегут. А какие-то небольшие банки либо те, кто еще не очень сильно вложился, — смогут пропасть с рынка.

Но, все будет зависеть, в первую очередь, от того, как обстоят дела у самой материнской компании.

— А возможно у них в отношении русских «дочек» такая позиция: Дескать, выживайте сами?

— Позиция возможно всякой, в зависимости от настроения главного акционера и его денежного состояния. Я верю в Россию и считаю, что тут деньги возможно получать при верном подходе.

— Не забывайте, в свое время отечественные парламентарии политики были весьма озабочены проблемой независимости отечественной финансовой системы от чужестранцев. Говорили, что нужно соорудить какой-то предел зарубежного капитала. Начали строить и внезапно выяснили, что зарубежного капитал в русском банкинге всего-то 2% и от чужестранцев не то, что отгораживаться нужно, и вдобавок и умолять их придти к нам.

За последние восемь лет обстановка кардинально изменилась, часть зарубежного капитала в русском банкинге увеичилась на порядок и увеличивалась до последнего времени. Сейчас эта для замрет на каком-то уровне либо в будущем экспансия все же продолжится?

— Я пологаю, что в кризисе пострадают все — и госбанки, и частные, и зарубежные. Но делать выводы рано. У нас сперва был кризис на фондовом рынке, позже кризис ликвидности, на данный момент у нас увеличивается кризис нехороших долгов, а к Январю начнется кризис капитала.

Соответственно, тогда и посмотрим, у кого имеется возможность наращивать капитал и увеличивать собственную долю на рынке.

— А пик кризиса долгов вы в то время, когда ожидаете?

— Второй-третий квартал года. Сейчас уже накопится ком, что нереально реструктуризировать. Это будет уже только проблемная задолженность, которая разрешается лишь по суду.

— Другими словами будет волна списаний, судов?

— Да. Дабы списать проблемный долг — необходимо взять ответ суда о банкротстве должника, а до этого момента он будет висеть, и висеть, и проецироваться на повышение резервов, а повышение резервов вкупе с сокращением доходности приведет к уменьшению капиталов банков.

— Другими словами к декабрю эта неприятность перейдет в проблему капитала?

— Да. Я не исключаю, что к Январю в совокупности начнутся неприятности с достаточностью капитала.

— Впредь до того, что норматив достаточности не будет выполнятся?

— Да.

— ЦБ время от времени наблюдал сквозь пальцы, в то время, когда на какое-то время тот либо другой большой банк «выпадал» из норматива…

— Не могу комментировать, по причине того, что я не отслеживал обстановку. Но в принципе это достаточно твёрдый норматив и в случае если случается его нарушение на один сутки, то сходу приходит письмо ЦБ прося растолковать, из-за чего было допущено нарушение. Формально затяжное нарушение свидетельствует отзыв лицензии…

— Вследствие этого как вы относитесь к гаданиям на тему «их (банков) останется лишь двести, триста, пятьсот» и т.п.?

— Мне думается, что банк с капиталом в миллион долларов — это не банк. Все-таки системных банков в стране всего пятьдесят, все остальные — это, по сути, денежные компании каковые обслуживают узкий круг собственной клиентуры. Легко такая денежная компания когда-то успела взять банковскую лицензию в ЦБ; до 1998 года он их деятельно выдавал.

какое количество останется таких денежных компаний по окончании кризиса — не берусь гадать.

— Время от времени, в то время, когда говоришь с банкиром о кредитных брокерах, это воспринимается прямо-таки в штыки. Дескать, брокеры — это несерьезно, это, дескать, какие-то «присоски» к кредитным потокам. В это же время большинство русских банков — это те же брокеры, легко с лицензией.

Собственных денег у них нет, они берут их у одних и передают с некоей маржой вторым.

— Само собой разумеется! Это не банкинг, это денежное посредничество. И существование таких банков — это кроме того не вопрос экономики, это только вопрос того, как их собственникам имеется суть продолжать данный бизнес в новых, кризисных и посткризисных условиях.

— А как высока возможность, что и у кого-то из совладельцев и собственников банков первыми не выдержат нервы либо они просто сочтут, что все сливки за последние шесть-восемь лет с этого бизнеса сняты, и они просто уйдут из банкинга с деньгами?

— Теоретически легко, зная менталитет отечественные предпринимателей и пройдя через три кризиса финансовой системы. А позже, года через два мы заметим новый банк либо денежную компанию.

— Это явление может стать критичным для банкинга?

— Я пологаю, что такое явление будет иметь место, но не сообщить ,дабы большое. Хотя бы вследствие того что сейчас ЦБ — это не тот ЦБ, что был десять лет назад. Он все-таки осуществляет контроль, во-первых, собственников банка, во-вторых, денежные потоки, в-третьих, процедуру банкротств.

И, скажем так, при недобросовестного ухода с рынка, претензии, каковые смогут быть предъявлены к хозяину банка, находятся уже на совершено другом уровне, чем это было десять лет назад. Исходя из этого на данный момент люди должны будут раз десять поразмыслить.

— Другими словами ЦБ в крайнем случае может похлопать по плечу и сообщить: «Мужик, куда это ты собрался»?

— Да. А также с уголовным преследованием.

— Про личную судьбу сами поведаете либо выспрашивать?

— От личной жизни в кризисные времена уже фактически ничего не осталось.

— Вы вправду пребываете по большей части в «рабочем режиме»?

— Мы и до кризиса рано к себе не уходили, а сейчас и вовсе время от времени думаешь: а чего идти уже, диван и в кабинете имеется… А иначе, напротив, кризис заставляет более жестко структурировать собственный время и в ходе для того чтобы структурирования осознаёшь, что человек не металлический и необходимо посвящать время себе и людям, которых ты обожаешь. Исходя из этого все же стараюсь выделять время для детей.

У меня их трое: шесть, девять и двенадцать лет. Действительно, в действительности все равно получается, что вижу их лишь по выходным.

— На ваших личных капиталах кризис каким-то образом сказался?

— Я на рынке акций очень ни при каких обстоятельствах не игрался, времени нет. Какие-то инвестиции я делал, но маленькие. А так как у меня трое детей, то задача была обеспечить каждого ребенка недвижимостью. Исходя из этого я медлено брал ликвидную недвижимость, в случае если на это хватало денег, к примеру, получалось на бонусах получать.

И мне грубо говоря не имеет значения, сколько она на данный момент стоит, легко я знаю, что в то время, когда через пятнадцать лет дочка вырастет и выйдет замуж, то у нее будет, где жить. Исходя из этого личные траты я постоянно ограничивал.

— Другими словами это недвижимость — это и ваш резерв на случай форс-мажора, и будущее жилье детей?

— Снова же, напомню, что у меня их трое (смеется). Мне еще большое количество трудиться в этом направлении нужно..

— Банковское сообщество как таковое существует в Российской Федерации? Я имею в виду не встречу сотрудников на работе, а сообщество как некоторый социум, обшность банкиров…

— Банк — это достаточно разнородная организация, в нем большое количество направлений бизнеса. В случае если мы заберём казначейство, то это по большому счету отдельная каста, в случае если заберём международников — это также отдельная каста. В большинстве случаев, люди объединяются по своим направлениям. Но вот, скажем, некоей объединенности в кризисной обстановке, увы, не видно.

И это характерно не только для банкинга, но и для всего бизнеса в целом. К сожалению, как показывает опыт, в кризис любой думает лишь о себе. Не смотря на то, что, возможно, сперва легко все были в состоянии шока, никто не ожидал, что лучшие компании внезапно за месяц станут банкротами, все ринулись пробовать растаскивать куски.

Сейчас уже знают, что растаскивать больше нечего и нужно договариваться. Это тяжело, по причине того, что доверие к сотрудникам за последние пара месяцев утеряно.

— Из-за чего? Помой-му никто никого не «кинул»… Либо были такие случаи? Либо это утеря доверия, так сообщить, авансом?

— Утеря доверия авансом. Сейчас нет доверия к «слову банкира».

— Эта обстановка весьма не похожа на западную, где очень многое держится на честном слове, на созвоне, на каком-то общении, на традиции…

— Легко в западной совокупности системных банков меньше, кредитующих банков еще меньше, исходя из этого им легче договориться. В Российской Федерации их больше, исходя из этого договориться сложнее. К тому же действия отечественных банкиров менее предсказуемы.

— Вы уже десять лет трудитесь в одном банке. По большому счету, Абсолют в плане стабильности как-то выгодно отличается от других. Время от времени пообщался с человеком в каком-то банке, через два месяца звонишь, а в ответ говорят, что он уже в второй банк перешел. В Абсолюте мне до тех пор пока только один раз было нужно телефон вычеркивать.

Это случайное совпадение либо это вы такие хорошие?

— Я бы сообщил так: в Абсолют Банке в какой-то момент подобралась увлекательная команда, у нас имеется некоторый костяк долгожителей. Не смотря на то, что и мы также теряли каких-то людей. И я знаю другие банки, где люди трудятся по 10-15 лет.

При с Абсолютом повезло еще и в том, что мы прошли долгий путь развития, по ходу роли людей изменялись, они имели возможность заметно расти в банка.

— А как топ-менеджер вы имеете возможность назвать какой-то оптимальный срок нахождения человека на той либо другой позиции. Так как, даже если вы согласны с концепцией карьерного роста за счет перехода в новые компании, вам точно не очень приятно трудиться с человеком, что пришел на 6 месяцев, и ушел только вследствие того что ему внесли предложение заработную плат долларов на пятьсот больше?

— Само собой разумеется, не очень приятно. Я постоянно стараюсь поддерживать карьерное продвижение в банка. При какой-то новой вакансии я наблюдаю, в первую очередь, на тот персонал, что уже имеется, а не по сторонам.

И в случае если в банка я вижу кандидата, что имел возможность бы продвинуться, пускай кроме того сейчас он и не на все 100% соответствует данной должности, я предпочту его «внешнему» кандидату. Но тут нужно иметь в виду, что у каждого человека — собственные амбиции и они не обязательно неизменно должностные. Не каждый желает стать зампредом, но любой желает, дабы его работа была ему увлекательна, нормально оплачивалась и была нужна коллективу.

Исходя из этого для банка в первую очередь серьёзна честная совокупность мотивации.

— Целая армия молодых россиян три-пять лет назад пошли в банкинг и принимали это как некую сверхценность. А сейчас волна сокращений вызывает у банковских клерков разочарование и злость. Эти кадровые пертурбации скажутся на психологии банковских команд либо уже на следующий год легко забудутся?

— Не секрет, что сейчас штат банков, как и всех русских компаний, был пара раздут. Все наблюдали вверх и набирали людей «с запасом», по причине того, что был кадровый голод, и отыскать хороших людей было сложно. Исходя из этого и платили «с запасом», на опережение.

Как раз исходя из этого при столкновении с кризисом было нужно уменьшать людей. Но костяк команды, полезные сотрудники фактически ни из одного банка не ушли, разве что банк по большому счету прекратил бизнес.

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: