Дина рубина: «погодите нас хоронить»

      Комментарии к записи Дина рубина: «погодите нас хоронить» отключены

Дина рубина: «погодите нас хоронить»

Лариса Левитас Менеджер, Москва

Автор Дина Рубина в интервью Executive.ru – о литературном труде в цифровую эру.

Качественная массовая литература сейчас очень редко ассоциируются с именем одного автора. Дина Рубина – тот самый редкий случай. С 1990 года она живет в Израиле, являясь одной из самые популярных в мире русскоязычных авторов. А миллионные тиражи ее книг подкреплены десятком респектабельных литературных премий России, Израиля, Франции, Узбекистана, Украны.

Не обращая внимания на то, что Дина Рубина на данный момент весьма интенсивно трудится над новым романом, она отыскала возможность ответить на вопросы участника Сообщества Executive.ru Ларисы Левитас и порассуждать о литературном труде в цифровую эру.

Executive.ru: Дина, у вас имеется собственный сайт, страница в сети Facebook, а также DinaRubinaChannel на сайте YouTube. Из-за чего вы решили их открыть?

Дина Рубина: Да ничего я не решала. За меня неизменно все решает моя семья. А также посторонняя женщина, которая десять лет назад написала мне письмо с предложением стать дизайнером моего сайта, также стала моей семьей: это моя приемная дочь Карина Пастернак.

Она весьма грамотный человек в собственной профессии, ну, и за мной присматривает хорошо, по домашнему блату. В связи с чем я – совсем частное лицо, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами и привычками, – стала в полной мере заметной, ухоженной интернет-фигурой. Я ничего в этом не осознаю. Но время от времени Карина говорит: «Дина, вы в далеком прошлом ничего не писали для Facebook. Ну-ка, пошевелите мозгами и что-нибудь нацарапайте для людей».

Ну и я…шевелю мозгами и царапаю.

Executive.ru: «Дина Рубина» – это уже бренд?

Д.Р.: Об этом нужно бы поинтересоваться у моих издателей и у моих читателей. Я живу в отдаленном от Москвы маленьком городе, расположенном на одном из холмов Иудейской пустыни, и думать о том – бренд я, либо еще не бренд, в то время, когда смотришь с моего балкона на Гефсиманский сад, – как-то неохота…

Executive.ru: Писательство как вид деятельности находится в зоне риска: люди перестают просматривать, у молодежи клиповое мышление, да и писателем считается чуть ли любой, кто ведет собственный блог. Вы с этим согласны?

Д.Р.: Ну-ну, погодите нас хоронить. , пока человечество мыслит, работа воображения будет так же, как и прежде составлять наиболее значимую часть работы мозга. Творчество – верховная форма мыслительной и духовной деятельности человека, простите за наукообразный текст.

Иными словами: быть может, творческая деятельность писателей и сойдет на нет, но не раньше, чем все мы около станем клиповыми идиотами.

Executive.ru: Согласно расчетам экспертов до 50% книжного рынка в скором времени перейдет на электронные носители…

Д.Р.: Но так как и книги в том виде, в каком мы их читаем сейчас, существовали отнюдь не всегда. Когда-то тексты пребывали в виде глиняных табличек либо свитков, к примеру. В полной мере возможно, а также закономерно, что книги перейдут в электронный формат – нравится это кому-то либо не нравится.

Мне, само собой разумеется, не нравится… Да, читателю удачнее раз в жизни приобрести электронную «читалку», закачать в том направлении «Ленинку» и носить ее в кармане; расчистить дом, избавиться от пыли… Писателю же… да осознайте вы, что писателю больно, в то время, когда его книга торчит маленькой точкой в долгом оглавлении, и физически не имеет ни количества, ни веса, ни красоты и элегантности обложки, ни дивного неуловимого запаха книги, ни собственной отдельности и неотменимости бессмертного существования… Не смотря на то, что осознаю, что все мои крики канут в беспросветную пропасть интернета, и что история электронного развития человечества ноги о тех индивидуумов, каковые еще способны создавать что-то, что не измеряется компьютерными понятиями и написано языком, далеким от того безграмотного мычания, каким полон всемогущий, вездесущий и везде проникающий сейчас интернет.

Executive.ru: кинематографисты и Музыканты уже много лет борются за собственные авторские права, гневно обличая контрафакт. Какова ваша реакция на слова «безвозмездно скачать…»?

Д.Р.: Неистовство… Дело не в копейках либо рублях, а в отношении к труду писателя. Хамство, великая халява, неуважение к творчеству.

Как возможно к этому относиться в противном случае, в то время, когда твое детище, на создание которого уходят годы судьбы, дни, часы, ночи интенсивной работы мысли, все твои нервы, эмоции, все силы души… теряет возможность прокормить собственного автора, что отнюдь не приобретает ежемесячную заработную плат, у которого имеется семья, дети, и совершенно верно такие же нужды и расходы, что и у читателей с более «надежными» профессиями. Я не знаю, как донести до публики, что автор – это эквилибрист, канатоходец над пропастью; что никто, никакие высшие силы не гарантируют ему, что план следующей книги придет к нему своим чередом.

А ведь данный план нужно еще обдумать, накопать по теме материал, и лишь после этого – написать книгу! Как растолковать, что, как и у всех, в первых рядах у писателя, этого необычного «продавца воздуха» – года старости, в то время, когда естественным порядком мозг усыхает и перестает генерировать творческую силу, что пенсии ему никто не позволит, что, в итоге, умение писать книги — это единственное, чем многие из нас смогут получать себе на судьбу…Лишь тогда, в то время, когда общество обучится признавать за интеллектуальной собственностью все права собственности материальной, оно станет обществом подлинно культурным и законным.

Executive.ru: В декабре прошлого года в адрес Медведева было послано открытое письмо о том, что нужно «остановить процесс легализации книжного пиратства, что на данный момент происходит под благими лозунгами пополнения библиотечных фондов страны оцифрованными книгами. Ни русские авторы, ни зарубежные не возьмут ни копейки за электронную версию новых книг, изданных на русском, в случае если за два-три дня по окончании выхода в свет книги будут оцифрованы и распространены по всем общедоступным библиотекам безвозмездно».

Письмо подписали Даниил Гранин, Андрон Кончаловский, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, Юнна Мориц, Эдуард Радзинский, Виктор Ерофеев и другие. Вашей подписи нет. Вы не согласны с сотрудниками?

Д.Р.: Не подписала только по обстоятельству физической удаленности от текста данного открытого письма. Жаль, что не знала о таком. Подписала бы его обеими руками.

Executive.ru: На Западе редко кто из писателей снабжает себя и семью лишь своим творчеством. Вас же в Российской Федерации вычисляют одной из немногих хороших писателей, каковые снабжают издательствам хорошие барыши.

Д.Р.: Послушайте. Давайте, для начала обучимся произносить словосочетание «хороший коммерческий автор». Это легко. Так как хорошими коммерческими писателями были и Софокл, и Аристофан, и Мольер, и Шекспир – вон какое количество народу планировало на их представления!

Это ж немыслимый коммерческий успех! Да и у нас, в родной русской литературе хорошими коммерческими писателями были и Пушкин, и Гоголь, и Лев Николаевич Толстой — уж, казалось бы: граф, жил на доходы с имений, ан нет – превосходно реализовывал собственные книги, расходились громадными тиражами.

Не говоря уже о таком коммерческом успехе, как успех Антона Павловича Чехова: тот так выгодно реализовал издателю Марксу собрание собственных произведений, что и Мелихово приобрел, и домик в Крыму… Надеюсь, я привела убедительные примеры? Вот, в то время, когда журналисты, и кто в том месте еще по делу изготовления так именуемого «публичного мнения» обучатся не вкладывать негативного смысла в понятие «хорошая высокотиражная книга», – тогда очень многое изменится.

А автор, чьи книги прекрасно продаются, прекратит оправдываться перед публикой, завсегдатаями и критиками различных интернет-форумов за то, что его книги пользуются народным успехом. А по большому счету, это именуется не «коммерцией». Это именуется славой.

Executive.ru: В кинематографе авторское кино и кино для массового зрителя все больше отходят друг от друга. В литературе отмечается тот же процесс. Как, на ваш взор, иметь миллионы читателей, не поступаясь наряду с этим качеством книг?

Имеется какой-то рецепт?

Д.Р.: Имеется. Не думать о миллионах читателей, в то время, когда пишешь. Это легко. Нужно большое количество трудиться, и тогда миллионы читателей остаются где-то в том месте, в светло синий дали. В случае если без шуток: осознаёте, я уже ветхий юный автор, к тому же с приличным эмоцией юмора.

Мне уже возможно не обращать внимания на количество читателей. Помимо этого, сильно помогает географическая удаленность. А в то время, когда раз в году выясняешься на 15 дней в Москве и облучаешься до утраты пульса общением с читательскими весами, то позже возможно отправиться в пансионат в Галилее, и отмокнуть в бассейне, думая о той книге, которая лишь в работе.

Executive.ru: Ваша работа – это творчество либо бизнес?

Д.Р.: Моя работа – это моя жизнь, мое творчество, и – в конце процесса – мой бизнес. А как же в противном случае? Не забывайте, у Пушкина: «Написал катастрофу.

Сейчас стану торговцем».

Executive.ru: Вы отслеживаете тиражи собственных книг?

Д.Р.: Да что вы, мне имеется чем заняться в данной жизни! Время от времени издательство внезапно ошарашивает меня какой-нибудь неожиданной цифрой. Вот, сравнительно не так давно отправили какую-то таблицу, которая показывает, что за последние 7 лет совокупный тираж моих книг составил около 2,5 млн экземпляров.

Меня это потрясло: вот так как какая просматривающая страна Российская Федерация, а? Значит, не все еще утрачено для нас, джентльменов в отыскивании сюжета.

Executive.ru: Вы сами как-то участвуете в продвижении собственных книг?

Д.Р.: Потому, что издательство, которое так прекрасно и удачно издает мои книги, есть моим партнером, я также выполняю все собственные обязательства по соглашениям. Среди них и по продвижению собственных книг: участвую в выступлениях на ярмарках, вижусь с читателями в книжных магазинах, отзываюсь на просьбы об интервью, не смотря на то, что у меня иногда скулы сводит от повторяющихся вопросов.

Executive.ru: Вы имеете возможность себе позволить не писать год, два? Или необходимо ставить вопрос в противном случае: вы просто не имеете возможность не писать?

Д.Р.: Нет, не могу себе позволить. Другими словами, теоретически могу сообщить себе: отдохни, старая женщина, ты честно получила собственный пятидневный отпуск… Но наступает новый сутки, я плетусь к компу, включаю его и принимаюсь копошиться и шарить в собственных котомках и виртуальных закромах…

Executive.ru: Было время, в то время, когда вы получали на судьбу, по вашему же выражению, «как актерка», видясь с читателями в Германии, России, Америке? В то время, когда главным доходом стала словесность?

Д.Р.: Я не то, дабы совсем прекратила выступать, но быстро ограничила эти наслаждения. По всей видимости, двадцать лет, в течение которых приходилось большое количество фигурять на публике, и, по выражению моей мамы, «торговать лицом», сделали собственный дело: неистово хочется одиночества и тишины. Да и профессия такая, одинокая… Но, вот, в марте еду выступать в Голландию и Швейцарию.

Но это так – заодно с путешествием, это не в напряг.

Executive.ru: Вы как-то согласились, что эмигрировали в первой половине 90-ых годов XX века в уверенности, что писать больше не станете. На что планировали жить?

Д.Р.: Понимаете, мне из этого тяжело различить на данный момент – спустя двадцать-то лет, умонастроение той дамы, которая решилась на таковой кардинальный ход в собственной жизни: перемену всего, что составляло базу существования ее и ее семьи. При том, учтите, что эмиграция в то время, и в нынешнее – это различные шаги. Но я была молода, здорова и отчаянна. Было большое количество сил, осознаёте? И большое количество отчаяния. А отчаяние это также – ужасная сила, в случае если применять его с умом.

Да, мне приходилось заниматься и весьма несложным трудом, и относительно «культурным». И все это была жизнь, и моя будущее, и будущее моей семьи. на данный момент я признательна себе за все то, что было.

Все это было крайне полезно прозаику Дине Рубиной.

Executive.ru: Ваши слова об отъезде: «Я сама этого получала: дабы мои дети жили в собственной стране, в национальном большинстве, ощущая себя внутренне раскрепощенными. Все другое – мои индивидуальные драмы, каковые не должны их касаться». Какие конкретно индивидуальные драмы вы имели в виду?

Д.Р.: Додуматься тут нетрудно: так как мое личное «большая часть» — это русский язык, та земля, на которой я существую, как автор. Тот воздушное пространство, которым я дышу. Так что, индивидуальные драмы – это и моя раздвоенность, и все, что сопровождает писателя в эмиграции.

Это горючая смесь следствий и причин, которая, но, сама по себе – хорошее удобрение для творчества.

Executive.ru: Чего вам весьма не достаточно в Израиле?

Д.Р.: Хорошего снега зимний период. Густого лиственного леса с мокрым пахучим подлеском. Долгих гремучих составов со спальными вагонами, дабы завалиться на полку и проспать всю ночь… Ну, и без того потом.

Но, тут имеется так много вещей, каковые компенсируют эту недостачу, что, как видите, вот уже 20 лет тут обретаюсь, и не надоело до сих пор.

Executive.ru: Удалось избежать таковой болезни, как «иерусалимский синдром»?

Д.Р.: Ну-у…это уж делать выводы моим читателем. Я сравнительно не так давно разговаривала с известным израильским психиатром, мы говорили о природе сумасшествия.

Он уверял, что до известной степени все люди так или иначе «тронуты», Но психологическое здоровье — это такая протяженная шкала, и любой находится в различной стадии, на различных ее этапах. «Иерусалимский синдром» диагностировать легко: когда у вас появляется нездоровый блеск в глазах, и желание звучно говорить как раз в центре какой-нибудь иерусалимской площади, – это верный символ того, что стоит обратиться к доктору. Действительно, желание говорить в центре площади свойственно весьма многих особям в этом государстве, так что не всегда возможно отличить участника какой-нибудь организации либо партии от очередного мессии.

Executive.ru: Как вы вычисляете: «входной билет» в литературу сейчас взять легче, чем в то время, в то время, когда начинали вы?

Д.Р.: Тяжело сообщить. И легче – я имею в виду присутствие кого угодно в сети, и возможность любому графоману с наличием денег, издать книжку, заплатив любому издательству. И тяжелее: все та же самоокупаемость не разрешает издателям вкладывать деньги в те книги, что заведомо обращены к маленькой аудитории. А также появление книги вовсе не свидетельствует входного билета в литературу. Входной билет выдается читателями, берущими твои книги в магазинах.

В этом смысле ничего не изменилось, да и не изменится, я сохраняю надежду.

Executive.ru: Вы утверждаете, что ваш сутки – это 12-14 часов работы за столом. Как вы организовали собственную жизнь, дабы осталось время на все другое? От чего отказались?

Д.Р.: Фактически от всего, не считая путешествий, каковые неизменно – также работа. Мне здорово везет: супруг неприхотлив, родители еще бодры и независимы, дети выросли; в магазины заскакиваю, лишь в то время, когда доедаем последний огурец…Так что, это и имеется – замечательно организованная для творчества жизнь.

Executive.ru: Это действительно, что у вас дома нет телевизора?

Д.Р.: Да, именно вследствие того что жизнь организована. Для чего же ее замусоривать, такую красивую судьбу?

Executive.ru: Имеется ли у вас «русская опытная тусовка» с теми, кто живет в Израиле неизменно – с Игорем Губерманом, Александром Окунем, Анатолием Алексиным?

Д.Р.: Окунь и Губерман – мои приятели. Это не тусовка, а родные люди, которых, само собой разумеется, вижу иногда, быть может, реже, чем хотелось бы – они так как также люди занятые. Время от времени приходится вести какие-нибудь презентации; к примеру, презентации очередного номера «Иерусалимского издания». Но я очень редко на данный момент появляюсь на публике. «Лета к жёсткой прозе клонят», как правильно увидел классик…

Executive.ru: Имеется такое понятие как целевая аудитория. Вы понимаете собственную целевую аудиторию?

Д.Р.: Нет, выгоните с работы меня от социологических тем и терминов, я этого терпеть не могу. Я повторяла неоднократно: автор – существо штучное. И пишет для штучного существа – собственного человека, что маячит где-то в том месте, за краем последней страницы твоей очередной книги. А мой читатель – я его знаю, я неоднократно наблюдала ему в глаза на собственных встречах с публикой, – человек с хорошим эмоцией юмора, ясным взором на судьбу, и хорошим вкусом к данной самой жизни.

Меньше, это человек мне весьма красив.

Executive.ru: Имеется ли борьба между писателями, трудящимися для одной целевой аудитории?

Д.Р.: Важный автор ни при каких обстоятельствах не работает – для. Он не предприниматель, следовательно, в его пространстве нет для того чтобы слова: «борьба». Его товар (я имею в виду хорошего писателя) неизменно – в единственном роде.

А вот у читателей смогут быть сходу пара любимых писателей, и это ясно. Человек просматривает множество книг, и любая из них серьёзна в какой-то момент судьбы, при каком-то собственном «освещении души». Читательское пространство огромно, в том месте много места, незачем толкаться.

Executive.ru: В марте 2011 года на канале «Российская Федерация» начнется показ сериала по вашему роману «На солнечной стороне улицы» о Ташкенте 1940-1960-х годов, что стал не только бестселлером, но и лауреатом «Громадной книги» в 2007 году. Вы принимали участие в написании сценария, кастинге актеров?

Д.Р.: Нет, сценарий писал Александр Червинский по моей книге. И я – снова же, сошлюсь на пресловутую географическую удаленность, – понятия не имела, что в том месте за актеры, как и где снимают.

Executive.ru: Но фильм снимали в Ташкенте? Вы сами в далеком прошлом были на родине?

Д.Р.: Снимали в Ташкенте, это я знаю. А сама я – да, в далеком прошлом не была в моем городе, лет десять. И ехать страшно: не знаю, что почувствую, заметив вместо легендарного Сквера – обнажённое пусто.

Не забывайте, у Самойлова – «Но как поразмыслю про продолжительный путь оттуда… Не нужно! Нет! Уж лучше не отправимся».

Executive.ru: Как человек, появившийся на Востоке, вы можете торговаться?

Д.Р.: О моем умении торговаться смогут поведать множество моих друзей и друзей, и пара съемочных групп, которых я водила узкими улочками арабского рынка в Ветхом городе. Торговаться приходится. Если ты сходу соглашаешься на цену, названную продавцом, тебя обольют презрением.

Executive.ru: Вы не вспоминали об издании собрания сочинений?

Д.Р.: Помилуйте, все мои произведения систематично переиздаются в обложках и разных обличьях. Все мое собранье – на полках магазинов. В случае если же вы имеете в виду что-то монументальное, коричневое либо серое, тесненное, с золотым обрезом… Разрешите побыть еще «живой и лишь, до конца», так радостнее, в то время, когда все цветное.

Я – человек цвета.

Executive.ru: Ваш первый гонорар вы взяли в 16 лет за рассказ, размещённый в «молодости»? На что его израсходовали?

Д.Р.: О, это был громадный гонорар по тем временам – 98 рублей! Мама думала, что мы должны приобрести что-то солидное. Что запомнится на всегда.

Где-то у меня кроме того имеется рассказик про то, как мы пошли на Фархадский рынок в Ташкенте, и в ближайшей подворотне наткнулись на спекулянтку Фиру, которая впарила нам кофту ужасного розового цвета. Она сдохла (кофта, а не Фира) по окончании первой же стирки, но осталось основное: память о первых заработанных деньгах в 16 лет.

Executive.ru: Из израильского далека, может, вам известный, что за ужасные вещи происходят с современным русским языком?

Д.Р.: Вправду – ужасные. К сожалению, пласт зарубежных канцеляритов покрывает современный русский язык плотным слоем серого пепла. Пару дней назад показывали передачу «Линия судьбы» – я час отвечала на вопросы зрителей и что-то в том месте говорила.

Мне позже отправили ссылку в сети: в дискуссиях кое-какие россияне древесным языком обсуждали «заготовленность» моих ответов (чего не могло быть легко по жанру передачи), «через чур ровную обращение»… Вы осознаёте – что это указывает? То, что в Российской Федерации человек, могущий скоро, связно и грамотно владеть русским языком, воспринимается уже, как что-то необычное.

Executive.ru: А на иврите вы что-нибудь написали?

Д.Р.: На иврите писала доклады – в то время, когда трудилась в Сохнуте. Отношения с этим языком самые приветливые, на уровне уличных и соседских бесед. Ну, вот еще с зятем говорю по пятницам, в то время, когда дети приходят ко мне на ужин.

Нет, язык у меня один, это будущее, это работа, это молитвы и мои сны… И понимаете – мне хватает. Дай Всевышний с ним совладать, с этим единственным языком.

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: