Дмитрий руденко: акулья позиция в период кризиса это нормально

      Комментарии к записи Дмитрий руденко: акулья позиция в период кризиса это нормально отключены

Первый помощник президента-главы ВТБ24.

Дмитрий руденко: акулья позиция в период кризиса это нормальноДосье Bankir.ru:

Дмитрий Руденко. Появился 23 ноября 1969 года в г. Болшево Столичной области. В первой половине 90-ых годов двадцатого века окончил МГТУ имени Баумана.

В 1993-1999 годах трудился в разных российских коммерческих банках. Во второй половине 90-ых годов двадцатого века пришел в банк «Русский стандарт», стал сотрудником коммисии по реструкуризации банка, после этого был начальником департамента розничного бизнеса — старшим вице-президентом, с декабря 2005 года — первый помощник главы «РС».

С октября 2007 года — первый помощник президента-главы ВТБ24. Курирует развитие сети, обслуживание клиентов малого бизнеса, долгосрочное кредитование, розничные продукты, работу с VIP-клиентами.

— Как вы чувствуете себя в кризисе с позиций человека, что побывал в двух «крайностях» — в максимально коммерческом банке и максимально национальном?

— Независимо от этого, на данный момент, думаю, вряд ли какой-то финансист может заявить, что он блестяще себя чувствует. Не легко сейчас не только моим нынешним сотрудникам, но и бывшим. В случае если сказать о цехе банкиров как таковом, то сейчас не радостно никому.

— Но на рынке довольно часто принимают группу ВТБ как возможно единственную побеждающую в этом кризисе…

— Не соглашусь. Уж не единственная совершенно верно. По большому счету, в кризисное время побеждают сильные. И это конечно.

— Сильные либо громадные?

— А это довольно часто сходные понятия. Непременно, это не одно да и то же, но все же сильный и некрупный — большая редкость. Эффект масштаба, в особенности в денежном бизнесе, крайне важен.

Мелким банкам куда как сложнее выживать…

— ВТБ многие вычисляют инициатором рейдерских захватов банков, волей кризиса либо АСВ предназначенных к «закланию»…

— Занимательная точка зрения, желал бы хоть на один пример взглянуть. Я до тех пор пока для того чтобы не видел.

— Ну, вот историю с петербургским ВЕФКом многие сочли примером агрессивной экспансии.

— Сомневаюсь. Тяжело комментировать то, в чем не являешься экспертом, и к чему не имеешь отношения. Но мое субъективное чувство, что это не совсем так. Истории, каковые на данный момент происходят (по крайней мере — те, о которых я слышал) — это довольно часто выполнение поручений отечественного акционера. Другими словами несколько ВТБ в этом смысле не инициатор, а исполнитель. Легко имеется задача — поддержать индустрию в непростой обстановке. К примеру, осенняя история с кредитованием разных секторов экономики.

Возможно заявить, что несколько ВТБ «ринулась» кредитовать экономику в одиночку, но так как деньги на это и были изначально выделены страной и применение этих средств строго контролируется.

Так что в «агрессии» ВТБ я очень сильно сомневаюсь. В целом я полагаю, что роль национальных банков более «стабилизирующая», чем «развивающая» в случае если так возможно выразиться. Не смотря на то, что, давайте признаем, сама агрессивная, «акулья» позиция на рынке во время кризиса — это естественно с позиций бизнеса. Не смотря на то, что она характерна, в большинстве случаев, компаниям, у которых частные акционеры.

Как раз этим компаниям хочется за счет кризиса сделать какой-то рывок.

— Однако, на данный момент больше говорят не о частном рейдерстве, а об угрозе передачи в госимущество финсектора. Какие конкретно тут какие минусы и плюсы, на ваш взор?

— По большому счету «угроза передачи в госимущество» звучит как «насильственная передача в госимущество». Другими словами, как я осознаю, передача в госимущество как в 1917 — вот это угроза. В то время, когда у одних забрали силой, а вторым отдали. А вдруг забрать историю с американскими банками? Это «угроза передачи в госимущество» либо «спасение акционеров» и банков? Мне думается, спасение, как для акционеров, так и для клиентов.

Минусы, само собой разумеется, имеется, это неизбежная неприятная пилюля на данном этапе течения заболевания. Ничего другого до тех пор пока человечество не придумало. взглянуть на другие рынки — все делают одно да и то же.

Я не эксперт в макроэкономике. Но здравый суть подсказывает, что в случае если государство ведет себя разумно, то передача в госимущество не приведет к каким-то принципиальным утратам. Возможно, приведет к утрата некоторых конкурентных преимуществ, потому, что национальный бизнес неизменно менее действен, чем личный.

Но, думаю, эти утраты не станут принципиальными.

— На какой период эта пилюля? Я имею в виду не только банкинг, а целый российский бизнес в целом.

— Думаю, не через чур продолжительно. 2009-й год продемонстрирует дно спада, в 2010-м начнем приходить в себя, а дальше начнется подъем. В целом, думаю, период госдоминирования во всем мире затянется максимум на пять лет.

— А позже? Будем иметь некую «вторую приватизацию» — более мягкую, менее криминальную, чем первая?

— Да. Для тех компаний, каковые останутся. Кое-какие компании возможно «прикрыть национальным щитом», но громадный вопрос — необходимо ли. Если они были неэффективны во время расцвета, станут ли они действенными во время спада? Заберите западную автопромышленность: какое количество известных имен было утрачено в 70-е годы в момент нефтяного кризиса, сколько погибло компаний в 30-е годы в момент великой депрессии? Они же так и не встали.

Да, торговые марки остались, но как свободные компании они прекратили существование.

— Для меня стала неожиданностью реакция русского рынка на кризис. Чувство, что реакция в Российской Федерации неадекватна реалиям кризиса. У вас нет для того чтобы?

— Давайте уточним. Вас смущает реакция страны, компаний либо людей?

— Реакция бизнеса, в первую очередь, по количествам сокращения персонала, по количеству остановок производства. Все с каким-то неистовым перебором. Не могу осознать, из-за чего домны Липецка должны останавливаться через месяц по окончании падения фондового рынка.

Ну не верю я, что договора на металл так мигом полетели. Значит, что-то в далеком прошлом балансировало на грани?

— Тяжело сообщить. У меня, к примеру, обратное чувство. Мне думается, что многие не до конца знают, в какую яму мы «падаем». Более того, мешает собственного рода «стабилизиционый пиар».

Ну да, кое-какие храбрые газеты пишут, что все не хорошо, все падает. Но в случае если забрать ТВ, то в том месте царит второй настрой: «это у них все не хорошо, а у нас значительно лучше!». И люди в это верят. В действительности у нас не лучше.

По одной несложной причине: мы — сырьевой придаток глобальной экономики, и нам не нужно на данный счет тешить себя иллюзиями. Как каждый сырьевой придаток, мы живем как наркоманы. Имеется «доза» — большая цена на источники энергии, прекрасно, нет «дозы» — мы «падаем», нам не хорошо, мы «болеем».

Что касается «через чур стремительного» схлопывания индустрии, о котором вы рассказываете, то картина выглядит следующим образом. Многие компании неэффективны уже полгода либо год, и только наличие недорогих банковских кредитов разрешало им эту неэффективность покрывать. на данный момент покрывать нечем, маскарад кончился, все сняли маски и заметили, какие конкретно мы в действительности.

Это — одна история.

Вторая история: кто может вычислять вперед, видит, что в ближайщее время спроса не будет. Смысла дальше держать то либо иное производство нет. Чуда не случится, в 2009 году мы не проснемся с ценой на нефть в 150 долларов и с курсом американского доллара в 25 рублей. И это легко вопрос времени — в то время, когда остановить производство. И вопрос запаса прочности.

Надеюсь, те, кто на данный момент останавливает домны и конвейеры, четко все просчитали и знают, что делают.

— Вот вы рассказываете: «кредиты покрывали неэффективность». Естественный вопрос: а вот это нынешнее «громадное национальное поручение» безотлагательно прокредитовать промышленность не приведет к тому, что снова будет «покрыта» чья-то неэффективность??

— Ровно это мы и замечаем. Ничто иное, как прикрытие неэффективности. Заберём американский автопром.

Кредит, что они просят, эти несчастные 15 миллиардов, — ничто иное как прикрытие и протекционизм неэффективности американского автопрома если сравнивать с европейским и японским.

— Другими словами вы полагаете, что это естественно?

— А другого механизма нет! Само собой разумеется, несложнее сообщить: давайте выгоним всех неэффективных менеджеров, поставим действенных, и все получит. Но оно не работает!

По причине того, что не бывает «заблаговременно» действенных. Совокупность такая. До тех пор пока еще не весьма прочная.

— ОК, покинем национальную промполитику и возвратимся к нашим «баранам». Что с розницей творится?

— С банковской розницей ясно, что происходит. Риски в совокупности будут расти, люди теряют работу, теряют доход и уровень просрочки также будет расти. В этом сомнений, увы, никаких.

— У вас в ВТБ уменьшается кредитование?

— До тех пор пока сократили замыслы по росту, мы будем расти в новом году, но медлительно.

— А ипотека?

— Ипотека также.

— Сравнительно не так давно опубликована информация, что в ноябре лишь 45 москвичей забрали ипотечные кредиты. Кроме того в случае если предположить что добрая половина забрала у вас, — это же количества мизерные…

— Неверная информация . Лишь в ноябре мы выдали в Москве 240 ипотечных кредитов. Так что портфель хоть медлительно, но все-таки прирастает. Он бы уменьшался лишь в том случае, если б мы решили по большому счету остановить выдачи.

Но в случае если бизнес-замысел, что мы предлагаем, Наблюдательный Совет примет, мы все же будем расти.

— А по остальным видам кредитов?

— Кредиты наличными будем выдавать меньше. По автокредитам будем держать тот же темп, по причине того, что это одно из верных направлений банковской розницы сейчас.

— А разве сам рынок автопродаж не схлопывается?

— В определенной степени. И не только с позиций предложения, но и с позиций спроса. Люди напугались, сейчас не все готовы брать кредиты.

— Другими словами неприятность не только в том, что банки не готовы выдавать кредиты, но в и том, что люди не готовы их брать?

— Да. У нас разумное население. Оно замечательно знает, что делает.

Многие знают, что не время на данный момент для жизни в долг, нужно выждать. Пройдет время, и все возвратится.

— Имеется версия, что затем кризиса экспресс-кредитование и потребкредиты наличными отомрут, и основной упор перейдет в раздел пластиковых картах…

— Полностью с этим не согласен. Хорошая карточная совокупность — это так называемая «англосаксонская модель». Она существует в Европе в чистом виде лишь в одной стране — в Англии. В другой Европе господствует центрально-европейская модель, в которой потребкредиты не привязаны только к картам. Сущность в том, что люди к картам относятся только как к дополнительной возможности, довольно часто пользуясь лишь дебетовой частью и крайне осторожно принимают кредитную часть.

Европейцы предпочитают структурированное кредитование, в то время, когда график платежей понятен и четко расписан.

В Европе сперва показался потребительский кредит и только позже — карточки, и они остаются дополнительным продуктом. В случае если забрать Америку либо Британию, то в том месте вправду пластиковая карта правит бал, но мы-то к европейцам ближе, и опыт свидетельствует, что отечественные люди в массе также больше принимают карту только как вариант наличного кредита.

Само собой разумеется, имеется класс людей, что применяет карту как средство платежа, деятельно пользуется грейсами и т.д., но он до тех пор пока мелкий, данный класс.

— А не сами ли банки подталкивают людей обналичивать карты? Мой друг как-то пробовал применять кредитую карту, отправленную ему «Русским стандартом». Сперва пробовал оплатить ею ноутбук, позже — кольцо для собственной подруги. Ни один магазин не принял карту «РС», ссылаясь на то, что договора с банком нет.

Другими словами заемщика просто-напросто подталкивали подойти к банкомату, обналичить карту и платить позже повышенный процент.

— Нет, это не стратегия банка. Банку удачнее, дабы вы посредством карты что-нибудь приобрели, не сняли кэш. Да, процент при выдаче наличных выше, но и риск также выше.

— Заемщик, что берёт, надежнее, чем тот, что обналичивает?

— Как раз. Наверняка, ваш друг невольной жертвой той торговой войны, которая развернулась около эмитируемых «Русским стандартом» карт «Американ Экспресс».

— Сообщите, а у вас ломка была при переходе из, скажем так, столь «наглого» банка как «Русский стандарт» в консервативное национальное учреждение?

— Я не считаю, что «РС» наглый. В случае если мне сообщат, что 40 млн. сделок по потребительским кредитам сделали наглецы и дураки, не поверю.

— Я имею в виду не глупость вовсе, а стиль работы с потребителем.

И с этим я не согласен. Да, массовое обслуживание постоянно отличается от «бутикового». Давайте посмотрим правде в глаза: это первенствовал опыт массового банковского обслуживания на открытом рынке.

Другими словами люди сами решали трудиться с банком либо нет.

— В случае если, допустим, сказать об данной истории с жалобами, то позволяйте различать заказной пиар и настоящую обстановку. В «РС» забрали и сравнили собственную обстановку с той, что около итальянского филиала BNP Paribas, что использовал такую же практику — потребкредит и следом карточка. И стало известно, что по количеству жалоб, каковые поступили на них в Центробанк Италии, они превзошли «РС» в пять раз!

И это наряду с этим, что европейцы привыкли не жаловаться, а чуть что сходу в суд подавать.

— И все же… Вы трудились в банке, где, грубо говоря, имели возможность принимать решения агрессивные, резкие, необыкновенные. И вот вы переходите в структуру, куда как более регламентированную.

Не появилось неприятностей?

— Само собой разумеется, появились. Это совсем вторая планета, второе восприятие рынка, второе целеполагание. Так как личный банк, личный акционер — это коммуникация несложная, и сводится она к основной цели — извлечения максимума прибыли.

— А у вас какая основная цель?

— Да вообще-то также должна быть прибыль, на мой взор. Но довольно часто цель национальных банков — это масштаб, устойчивость, имидж «острова стабильности», связанного с страной. Другими словами кроме прибыли громадное значение имеет социальная, политическая составляющая.

— А имеется сферы, где, наоборот, какие-то вопросы решать легче как раз вследствие того что банк — национальный?

— Возможно, в корпоративном бизнесе это так. В рознице же легче лишь в одном случае, в то время, когда мы говорим о депозитах. Люди уверены в том, что в случае если банк связан с страной, то он более надежный. Другими словами мы легче решаем вопрос доверия. История России как немонопольной негосударственной экономики до тех пор пока весьма маленькая, история коммерческих банков также маленькая, тем более что их иногда «смывает» с рынка.

В этот самый момент стоят этакие национальные столпы. Не всегда действенные, тяжелые на подъем, но, в то время, когда речь заходит о собственных личных сбережениях, как-то больше думаешь не об эффективности, а о надежности.

— Кстати, о смывах с рынка. на данный момент многие играются в «угадайку» на тему: какое количество банков в Российской Федерации останется. Кто-то именует 200, кто-то 50…

Мне это не весьма импонирует, по причине того, что любая нумерология забавна, но все же, если вы ее приверженец, сообщите, сколько банков выживут, на ваш взор?

— Цифр не назову, по причине того, что также не обожаю угадывать. В целом ясно, что совокупность будет сжиматься. И это в чем-то прекрасно; вы же осознаёте, что части так называемых «чернушных» банков в далеком прошлом уже нечего делать на банковском рынке. Это не банки, это отмывочные конторы, и их в далеком прошлом уже нужно было вычистить. Что касается обычных коммерческих банков, то лично мне будет жалко любой из них.

По причине того, что чем их больше — тем увлекательнее, тем больше у клиента выбор, тем лучше продукты, тем стремительнее заставляет двигаться борьба. В случае если уж совсем все будет не хорошо, то число банков вправду может ограничиться первой сотней либо кроме того меньше.

— Но и в ней грядут перемены. "Наверное," пара-тройка банков второй много совсем не так долго осталось ждать прорвутся в первую…

— Само собой разумеется. Тот, кто предвидел хоть самую малость развитие событий, тот, у кого длина актива и длина пассива сбалансированы, — тот выживет. А вдруг очевидно игрался «в долгую», завлекал «в маленькую» — все, «попал», по причине того, что заграница нам больше не окажет помощь.

Выхода нет, лишь продаваться.

— Вы заявили, что сжатие финансовой системы смоет «чернушные» банки…

— Это в совершенстве. Но, опасаюсь, их так просто не смоешь.

— Довольно часто декларируется, что такой-то закон и канитель — чтобы смыть «прачечные», либо такая-то процедура — для соблюдения «чистоты последовательностей». И пыхтят банковские сотрудники, выдавая на гора кучу дополнительной отчетности… Наряду с этим наблюдаешь на статистику, как принято выражаться в госорганах, «в территориальном разрезе», и видишь, что на третьем месте по количеству банков по окончании Петербурга и Москвы у нас идет Дагестан. В том месте в каждом ауле по банку…

И вот нечайно приходит в голову нехитрая и неполиткорректная мыслишка: что же вы, парни из ЦБ, никак не отыщете адресов всех этих неуловимых «прачечных»? И где бы они могли быть?

— Значит, кому-то это нужно. Я так осознаю. К настоящему банковскому бизнесу такие конторы никакого отношения не имеют. Не смотря на то, что формально в том месте все сбалансировано, корректная отчетность, своевременно сдается. И наподобие как нельзя придти в банк и сообщить: а из-за чего у вас одна транзакция в неделю? Это личное дело акционеров. Так что ЦБ тут бессилен.

Иначе, у нас имеется особые госорганы, каковые занимаются контролем правопорядка. Вот им бы с этими банками хорошо поработать…

— Вы рассказываете, что банкиров «убивать» никто не будет лишь вследствие того что они банкиры. В это же время на рынке отмечают прямо-таки убийственные сокращения солидной армии сотрудников финсектора…

— Это правда.

— Ваш банк уменьшает персонал?

— До тех пор пока с вакансий начали. Но над сокращением издержек думаем без шуток. Все будет зависеть от обстановки.

— Сокращения становятся громадной проблемой?

— Полностью совершенно верно.

— И как ее решать?

— Понимаете, если бы вы меня задавали вопросы как министра социального развития, я бы заявил, что нужно взглянуть на европейские государства — как в том месте организована помощь людей, утративших работу, как организовано их перепрофилирование и т.д. В Российской Федерации же остается функционировать в соответствии с КЗОТом. В ВТБ все постоянно делается по букве закона.

Это обеспечит людям возможность продержаться какой-то период. Но, как это ни мучительно и не легко, многим нужно будет искать себе новое использование.

— А польза хоть какая-нибудь видна от таковой «промывки кадров»?

— Зависит от того, где остановиться. С позиций оздоровления любой компании — это разумно. Лишь так компания может выжить. В случае если же количество сокращений перейдет некоторый «медицинский» порог, то он начнет вредить экономике самой компании. Самые толковые кадры хорошо бы сохранить. Лучше человеку платить вдвое меньше либо держать на полставки, чем он уйдет, станет таксистом и позже уже ни при каких обстоятельствах не возвратится в цех. Так обстоит дело на производстве.

В банковской сфере все возможно более цинично, по причине того, что банк — это офис, а любой офис имеет свойство обрастать малоэффективными функциями, всевозможными людьми, каковые куда-то ходят, что-то носят без особенного толка. Без них совокупность может жить. Исходя из этого сокращения будут длиться.

Это неприятность большая, национального масштаба, она не под силу отдельным компаниям. Рынок будет заполнен людьми, каковые два-три месяца еще смогут прожить на выходное пособие. Но что дальше? Данный вопрос они зададут. В какой форме? Все зависит от того, как отреагирует государство.

Вот в 1917 данный вопрос задали в форме, очень неприятной для бизнеса и власти.

— Что-то не верится, что такое вероятно на данный момент. «Настоящих буйных мало, вот и нет вожаков»…

— Фавориты найдутся. Желающих возглавить русский бунт неизменно большое количество. Не желаю апокалипсис предрекать, но то, что государство должно задуматься об этом, — без сомнений.

И не просто заклинаниями заниматься на тему «Все будет прекрасно», а делом. Возможно, имеется суть подобно Рузвельту послать население украины строить. В общем, что-то нужно делать, по причине того, что люди, каковые желают имеется, смогут большое количество чего наворотить.

— А небольшой бизнес не имеет возможности стать негромкой гаванью? Практически за год до прошлых осенних событий, множество банков заявил о старте масштабных программ кредитования малого бизнеса. И что сейчас мы имеем?

Кредитование МСБ накрылось либо напротив?

— Что касается нас, то для ВТБ24 это всегда был один из главных бизнесов. В случае если забрать доходы кредитного портфеля, то кредитование МСБ — это треть отечественных доходов.

— В связи с кризисом какие конкретно виды на эту треть?

— Мы не планируем останавливаться, мы планируем продажи на уровне прошлого года. Расти в количествах не будем, но уровень прошлого года поддержим.

— А в целом финансовая система от малого бизнеса не отвернется?

— Обстановка-то несложна: в случае если ликвидности нет, то отвернутся от всех. В случае если денег нет — как кредитовать?

Что касается нас, то, потому, что мы уже громадный портфель организовали, у нас уже имеется собственная клиентская база, которую мы знаем, с которой можем трудиться. В этом смысле у нас, возможно, более выигрышная позиция. на данный момент количество желающих открыть у нас счет перекрывает отечественные техвозможности.

Мы и не ожидали, что так повернется и что среднего бизнеса и компании малого ринутся в ВТБ24 открывать счета. Мы, само собой разумеется, всем откроем, но нужно будет подождать мало.

Кредитовать небольшой бизнес будем, не смотря на то, что, ясно, риски будут расти — как в этом секторе, так и в любом втором. По причине того, что налицо цепочка: падают нефтянка, падает сталь, падают финансисты, следом падает вся инфраструктура, впредь до маршрутных такси. Эта волна обойдет всех, и ничего с этим не сделаешь.

— Но, быть может, МСБ в этом смысле более выигрышные позиции занимает? Да, добрая половина русского малого бизнеса — это «прилипалы» при «крупняке», и они, ясно, пострадают. Но вторая-то добрая половина — кафе, парикмахерские, ремонтные салоны — они-то останутся…

— В случае если люди будут терять работу, то и кафе пострадают. Да и парикмахерские бывают разнообразные: имеется салоны, а имеется легко места, куда пришел и постригся дешево. Эти, возможно, останутся, но у них и прежде рентабельность не довольно высокая была.

Столовые, возможно, останутся. Любой кризис ведет к тому, что выживают заведения типа Макдональдса либо сверхдорогие рестораны для элиты, которая так оторвалась от реалий, что им уже все равно. В случае если у меня было два миллиарда, и я утратил один миллиард — это, само собой разумеется, большое количество, но и оставшихся денег мне хватит, дабы жить припеваючи еще двести лет…

— на данный момент заговорили о том, что список Forbes быстро измениться, что новый чуть ли не будет написан в Кремле и что многие отечественные миллиардеры также «потеряют работу »…

— Не пологаю, что пять, десять либо кроме того сто человек так определяют экономику, что неприятности их личных состояний можно считать какими-то хорошими либо негативными факторами. Второй вопрос: что такое миллиардер? В случае если под состоянием имеют ввиду оценку компании, которой человек обладает (а значительно чаще это как раз так), то «падения» отечественных миллиардеров — это практически лакмусовая бумажка того, что происходит в экономике.

В случае если компания стоила 5 млрд., а сейчас стоит 500 млн., — для экономики это весьма не хорошо. В случае если же речь заходит о состояниях в кэше, то для экономики это не имеет значения. Тем паче таким миллиардерам провал и не угрожает.

Кэш — он неизменно кэш, а на данный момент это громадный плюс, по причине того, что возможно все недорого брать на будущее.

— "Наверное," Прохоров и Абрамович сейчас самые «откэшившиеся» олигархи…

— Вопрос лишь, как они деньгами распорядились…

— Кто бы не оставался при деньгах, вы согласны, что на данный момент такая обстановка, при которой в принципе возможно всю русского экономику хоть по кусочку, да скупить? Я, к примеру, стал по копеечке брать маленькие пакеты…

— Это так, лишь нужно быть весьма храбрым человеком.

— Из-за чего храбрым?

— Нужно верить, что акции тех компаний, каковые вы получаете, будут иметь какую-то цену.

— Вы вычисляете, что многие смогут не встать?

— В неспециализированном-то, нет, возможно — встанут. Ясно, что это цикл, и что непременно экономика встанет, основное не поставить все на одну карту, которая окажется битой.

— Как вы вычисляете, это настоящая стратегия для среднего класса?

— Это стратегия для тех, у кого имеется деньги. Не имеет значение — средний класс это либо олигархи. В случае если имеется возможность проститься с каким-то деньгами года на три, то это хорошая стратегия.

В случае если же через два дня их нужно будет обналичить, дабы приобрести еды, то она никуда не годится. По причине того, что за два дня, как и за два месяца, вряд ли что изменится в лучшую сторону.

— А вы сами как частное лицо как-то инвестируете?

— Так же как и вы, в неспециализированном-то. Стратегия та же самая. Ясно, что в случае если компания оценивается вдвое меньше, чем у нее денег на квитанциях, то глупо не брать ее акции. Еще имеется рынок облигаций, долгов, где дисконты на данный момент сумасшедшие.

Также возможно прекрасно получить: если вы на данный момент берёте, то через несколько лет доход будет таковой, что ни один депозит рядом не стоял. Однако на вас ложится риск всего, что с данной компании может произойти за эти два года.

— А по большому счету инвестиционный банкинг в Российской Федерации — это что? Скорее «хотелка» на будущее, чем реально масштабный бизнес? В случае если забыть про кризис, то в возможности в Российской Федерации данный продукт может стать достаточно распространенным?

— Хороший вопрос. А в возможности доходы русского населения расти будут? В случае если будут, то мой ответ: да, будет распространенным.

— Я имею в виду не столь реалии экономики, сколь ментальность. Меня довольно часто ставит в тупик вопрос «какое количество ты приобретаешь?» Начинаю судорожно соображать, про что же меня задали вопрос — про доход либо про заработную плат? Отечественные люди в подавляющем большинстве не привыкли инвестировать и принимают единственным источником дохода собственный труд.

— Не пологаю, что тут будет какой-то прорыв. А также не в отечественном менталитете дело. Легко так все это безрадостно выглядит на данный момент, и столько народу на этом пролетело, что кроме того европейцы, в то время, когда с ними начинаешь сказать об инвестициях, морщатся.

На инвестиционных рынках память продолжительная, неприятный вкус кризиса не скоро провалится сквозь землю.

— Другими словами данный кризис лет на пять-десять отобьет желание инвестировать?

— Желание играться по мелочи у большинства отобьет. Опытные игроки некуда не убегут, они останутся. А вот неспециализированное убеждение, что вложение в акции — это «халявный» доход, — провалится сквозь землю.

Банки так как также большое количество игрались, и это стало одной из обстоятельств обрушения многих.

— И все же банки возвратятся на биржу?

— А куда они денутся? Те, что останутся, непременно возвратятся. Вопрос лишь в сбалансированности. Недаром основной банковский документ именуется балансом. Это больше, чем термин, это принцип. Кто лучше держит баланс, тот и живет.

Недаром первыми полетели инвестбанки, допустившие рискованные перекосы собственных балансов.

— Однако, ВТБ и Сбербанк также внесли свою лепту в дело общего разочарования акциями, предприняв «народные размещения». Они совсем отбили инвестиционный аппетит населения…

— Само собой разумеется, но медицинскую функцию выполнили.

— В каком смысле?

— Осознание громадным числом людей, что акции — это не гарантированный доход. Основное сейчас — возвратиться к начальным стоимостям на акции. Ясно, что против рынка в пять раз скоро не сыграешь, но стараться нужно.

Кризисы. Предсказания Пророка


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: