Дмитрий сенников: «если у вас нет миллиарда – вы не открываете банк…»

      Комментарии к записи Дмитрий сенников: «если у вас нет миллиарда – вы не открываете банк…» отключены

Старший вице-президент Промсвязьбанка.

Дмитрий сенников: «если у вас нет миллиарда – вы не открываете банк…»Досье Bankir.Ru. Дмитрий Сенников. Появился 17 августа 1957 года в Москве.

В первой половине 80-ых годов двадцатого века окончил Столичный ордена Дружбы народов национальный пединститут зарубежных языков имени Мориса Тореза, в 2006 году – Национальный университет — Высшую школу экономики. В 1995 году – помощник финдиректора АО Техносерв/АС. В 1995-2000 годах — вице-президент Промсвязьбанка, с 1995 года входит в состав правления банка. В 2000–2002 годах – вице-президент – глава департамента по работе с корпоративными клиентами Промсвязьбанка.

В 2002-2004 годах – старший вице-президент Промсвязьбанка. С 2004 года – первый вице-президент Промсвязьбанка.

— Хотелось бы начать отечественный разговор с самого главного события в жизни вашего банка за последний год. Я имею в виду вхождение европейцев в ваш капитал. развития и Европейский банк реконструкции (ЕБРР) стал обладателем 11,75% акций Промсвязьбанка.

Commerzbank Auslandsbanken Holding AG сохранил размер собственной доли в размере 15,3199%. Нового акционера не Коммерцбанк привел?

— Нет, это не взаимосвязанные моменты. С ЕБРР мы сотрудничаем уже более пяти лет и довольно много сделок мы делали с участием ЕБРР. Исходя из этого вхождение ЕБРР в капитал банка явилось логичным продолжением давешнего сотрудничества. Речь не идет о том, что мы, условно говоря, познакомились день назад на каком-то мероприятии и скоро решили о сделке.

Она, кстати, довольно продолжительное время подготавливалась.

— Другими словами она еще «докризисная» по собственному генезису?

-Не совсем, готовить сделку мы начали на пике кризиса – во время с декабря 2008 г. по февраль 2009 г.

— А что вы сообщите о сути данной сделки. В случае если брать ее сумму (практически 5 млрд рублей), то, на мой взор, она, с одной стороны, больше этакого обычного «разведывательного входа» и, одновременно с этим, меньше стратегического присутствия. Либо я не прав?

— «Разведывательные входы» совсем не обязательно делать через вхождение в капитал банка. Достаточно находиться в сделках этого банка и видеть его дееспособность на практике. Так что о первом варианте речь не идет.

Что касается второго… На пресс-конференции представители Коммерцбанка высказывались относительно того, как они к этому относятся, представители ЕБРР также детально растолковали, для чего и для чего они входят в капитал Промсвязьбанка. Они видели потенциал, видели партнера, с которым у них в течении последовательности лет появлялось достаточно плодотворное сотрудничество, и решили.

— И все же это решение стало редким для сегодняшнего состояния рынка. На ваш взор, в ближайший год вероятны такие вхождения чужестранцев в российский рынок? И по большому счету – каким методом это вхождение отправится по окончании кризиса?

— В случае если шире на данный вопрос взглянуть, то обстановка такова. В предкризисный период вхождение чужестранцев в российский банкинг по большей части было в том, что приобретались банки для некоего неорганического роста, другими словами в то время, когда целью приобретения было быстро нарастить портфель либо количество точек присутствия. Данный период закончился.

Сейчас нет необходимости наращивать количество точек присутствия. Скорее, напротив много игроков на рынке поняли что занимали, возможно, чересчур агрессивную позицию в части роста. Исходя из этого сейчас имеет суть сказать о каких-то значительно более «точечных» мероприятиях.

А вот будут они происходить либо нет — это будет зависеть от ответов, каковые будут приниматься со стороны потенциальных клиентов.

— Но эти решения вероятны?

— Само собой разумеется.

— Тогда по каким параметрам и как сейчас будет определяться цена вопроса?

— Вы понимаете, я не пологаю, что та совокупность мультипликаторов, которая действовала до сентября 2008 года, продолжит существовать. Скорее, инвестиции будут осуществлять в некой другой совокупности измерения цены и с расчетом на другую возможность.

— На какую?

— Более долгую. А вот в случае если постараться прогнозировать ценообразование… Пологаю, что о мультипликаторах на уровне 4-5 на какое-то время нужно забыть. А дальше все зависит от отношения акционеров русских банков к бизнесу.

Условно говоря, имеется у них «усталость металла» либо нет, считают ли они, что какие-то бизнесы в возможности выглядят более привлекательно, чем банковский, имеется ли познание того, что выход из кризиса будет медленным и величина мультипликатора не будет увеличиваться теми темпами, каковые мы видели прежде.

— По вашим ощущениям, многие банкиры обескуражены, что «опоздали продаться» тогда? Так как не секрет, что в 2006-2007 годах весьма многие были увлечены «предпродажной подготовкой», но все ожидали более большой цены…

— Думаю, разочарование имеется, само собой разумеется. И, вправду, многие переборщили с ожиданиями более большой цены. Что касается готовности на данный момент «просесть в цене»… Тут, повторюсь, все зависит от внутреннего напряжения акционера, Я сам не являюсь банковским акционером, ни при каких обстоятельствах им не был, исходя из этого мне сложно совершенно верно оценивать… Но могу высказать предположение, что у большинства акционеров имеется энное количество кредиторов, физических и юрлиц, перед которыми имеется какие-то обязательства.

В зависимости от того, как безотлагательно выполнение этих обязательств, и будет формироваться цена. Не смотря на то, что, нужно подчернуть, что чувство лопатками холодной кирпичной стенки, к которой прижал кризис, наступило у значительно меньшего количества людей, чем я имел возможность предполагать.

Исходя из этого готовность реализовывать дешево, только бы преодолеть какую-то непростую денежную обстановку, не так уж высока. Мы, кстати, видим это на примере заемщиков, каковые имеют дефолт и просрочку по залоговым кредитам.

Сопротивление в части продажи бизнеса превосходит все. Человек до последнего ведет беседы о реструктуризации долга, к примеру, на срок в три года. А в то время, когда ему задаешь вопрос: «А из-за чего именно на три, имеется ли какой-то выверенный расчет?», то банки приобретают приблизительно таковой ответ: дескать, три года – это срок, в течении которого возможно (!) что-нибудь случится.

— Этакий принцип отложенного ответа?

— Да.

— Время от времени складывается чувство, что при с пресловутой проблемой «нехороших долгов» совершенно верно кроме этого действует и государство. Дескать, может сама рассосется… А что такое «рассосется»? Рассасывается – это в то время, когда хотя бы медлено долги гасятся, а мы по статистике видим, что они лишь растут.

Не окажется, что в следствии нас ожидает «долговая пятилетка»?

— На мой взор, обстановка сейчас выглядит следующим образом. Первое шоковое состояние, которое все испытали в начале года 2008 и самом конце 2009 года, прошло. Появилось познание того, что обстановка выглядит все же достаточно рабочей.

Имеется какая-то часть долгов, каковые необходимо списывать, имеется какая-то часть долгов, каковые в полной мере жизнеспособны.

— Списывать? Другими словами ставить на кредите крест, грубо говоря?

— Ставить крест по результатам банкротства. Так как банкротство не свидетельствует, что утрачено все. Плюс имеется множество компаний, в которых ситуации сложная, но исправимая, — с ними возможно идти на реструктуризацию.

Но эта реструктуризация не имеет возможности заключаться в том, дабы откладывать выполнение обязательств на пять-семь-десять лет. По причине того, что это также путь в никуда.

При наличии свойства заемщиков концентрироваться и выдавать какие-то реально рабочие программы погашения долга, возможно отсрочка — на понятный срок и с понятной целью. Другими словами отсрочка не с мыслью, что «возможно что-то случится», а с конкретной целью – модернизация производства, перестройка производимого продукта, продажа непрофильных активов. Другими словами отсрочка возможно лишь для проведения мероприятий, ведущих к решению проблемы долга.

И мы видим, что имеется компании, талантливые на четкую стабилизиционую политику, имеется кроме того такие, каковые возможно дополнительно прокредитовать.

Единственное, что на сегодня их «подрубает», — это ставка по кредиту. Да, она начала понижаться, но понижается не теми темпами, которыми хотелось бы. Прежде всего, не теми темпами понижается ставка по депозитам, по причине того, что ставка по кредитам производна от ставки по депозиту. И в следствии появляется риск новой неприятности: по действующим кредитным ставкам у большинства компаний смогут появиться неприятности в будущем.

Не разумеется, что они появятся, но возможность такая имеется.

— По аналогии с этим: а у банков не появятся неприятностей в будущем в связи с высокой ставкой по депозитам? Была такая версия, что будет «депозитная волна» кризиса, в то время, когда наступит время расплачиваться по вкладам, привлеченным под 17-20% годовых…

— Не пологаю, что по ставкам 17-20% было привлечено много денег. Во-первых, это ставки по большим количествам тех либо иных вкладов, а люди по больше части открывают минимальные либо средние. Во-вторых, имеется рациональность людей, каковые не склонны заносить деньги в банки по ставке 18% годовых.

Само собой разумеется, депозитные ставки в 2009 году заметно были завышены, но они именно и отрабатывались завышенными ставками кредитными.

— Возвратимся к проблеме «нехороших долгов». Имеется еще варианты ее «рассасывания»?

— На мой взор, это может и должно происходить через достаточно несложную процедуру. Имеется некие количества нехороших долгов. Существует тенденция если не по их уменьшению, то, хотя бы, по понижению темпа наращивания этих нехороших долгов. Дальше все зависит от свойства банка размыть эти долги в неких новых кредитных сумках…

— Опа! Не окажется ли так, что новые «хорошие долги» должны лечить ветхие «нехорошие долги»?

— Да, само собой разумеется. Как говорится, живые ответят за мертвых.

— А не страшен ли таковой подход? Так как до кризиса на рынке розничного кредитования уже разыгрывали комбинацию «дадим кредит всем и пускай хороший заемщик платит за нехорошего»…

— Иного выхода не вижу. Тут именно обстановка повторяет 1998 год. Во второй половине 90-ых годов двадцатого века много было компаний, каковые потерпели поражении на девальвации рубля и прекратили существовать. Их долги некуда не убежали, они находились в балансе банков.

Однако весьма скоро появились компании, каковые начали развиваться, и работа с ними неспешно оздоровила активы банков.

— Иными словами, бизнес, появившийся в кризис, здоров и его возможно применять в качестве тягача?

— Появившийся в кризис бизнес изначально закален.

— Другими словами как минимум года на три-четыре его хватит в качестве здоровых клеток в организме?

— …А дальше все зависит от того, что заберёт верх — жадность либо ужас. на данный момент, по окончании уроков кризиса, мы все очень понимаем, что хорошие пропорции в балансе каждой компании должны соблюдаться. Хорошее соотношение долга к EBITDA как один к пяти никто не отменял.

Компания с таким соотношением жизнеспособна. Легко у нас это натыкалось неизменно на через чур агрессивные посылы практически во всех бизнесах. Не было понимания того, что в течение судьбы одного поколения нереально всем предпринимателям страны стать миллиардерами и миллионерами…

— А в банковском бизнесе, на ваш взор, что на данный момент ответственнее – жадность либо ужас?

— Я думаю, здравый суть обязан руководить. Конкретный экономический анализ, здравый суть и, возможно, смелость в части принятия ответа. Имеется такая фраза: «банкир должен быть трусом».

Но уже 15-20 лет существует финансовая система и существует уже целое поколение людей, каковые солидную часть собственной судьбы занимаются банковской деятельностью. Другими словами готовность к риску, смелость все же органично присутствуют в банкинге.

Кроме того на данный момент мы это замечаем при конкретных расшивках «нехороших долгов». К примеру, уже имеется на рынке случаи, в то время, когда мажоритарные кредиторы выкупают долги компании-заемщика у миноритарных, для того, чтобы высвободить компанию от кучи обязательств и свести их в одно. Тем самым, дать возможность на восстановление.

Это же весьма храбрый вариант решения проблемы.

— Вследствие этого появляется еще одна тема. Многие банки констатируют: в их «закрома» попадает огромное количество непрофильных активов, с которыми нужно что-то делать, как-то реализовывать. Из-за чего не достаточно смелости руководить. Так как это же полностью обычное явление.

В то время, когда банк обладает некими вторыми бизнесами. Прямо по Марксу – смычка банковского и промышленного капиталов. Вот ваш банк, к примеру, есть хозяином каких-либо бизнесов?

— Нет.

— По Вашему точке зрения, в 2010 году банки нечайно купленные активы будут сбрасывать?

— Со словом «сбрасывать» не соглашусь. Смотрите, в случае если на секунду высказать предположение, что средняя достаточность капитала в банковской совокупности не вращается около 10% либо 15%, а находится на неком избыточном уровне. Допустим, 25% от активов банка. Тогда да, возможно было бы высказать предположение, что банк примет на себя управление какими-то активами, что неизбежно потребует найм новых людей, дополнительных затрат на инфраструктуру и т.п.

на данный момент же все приобретения в настоящем секторе уменьшают капитал банка, снижают его достаточность и связывают руки в профильном бизнесе – кредитовании.

— Ну тогда… реализовывать по максимальной цене в условиях рынка, на котором большие стоимости неосуществимы.

— Само собой разумеется. Да, вариант управляющей компании также рассматривается, но выдвигать это в качестве стратегической возможности вряд ли разумно.

— Другими словами это таковой резервный путь?

— Да, это резервный путь, что возможно нужен на довольно маленький период времени.

— Кстати, о банковском капитале… Как вы относитесь к недавней обстановке с темой минимальной планки капитала? Раздалась мысль Алексея Кудрина поднять до миллиарда. Причем, раздалась она «как бы» нежданно, но по всем показателям видно, что это «проброс» не случаен… Ясно, что такому большому банку как ваш это ничем не угрожает, но в целом на совокупности как это может отразиться?

— Давайте открыто. Пологаю, что в случае если из тысячи с лишним банков, существующих на сегодня в Российской Федерации, вычленить те, каковые не являются портфелем с уставными документами, а реально трудятся, то у акционеров большинства из них суммы, сопоставимые с сейчас действующим требованием к минимальному капиталу, все же имеется. А волна создания новых банков в далеком прошлом закончилась и нет толпы страждущих открыть новый банк.

Так что требование к уровню капитала банков сейчас в полной мере рациональное.

А вдруг сказать о миллиарде… В этом случае, дабы создать банк, акционеры должны пойти на некие жертвы: из текущего бизнеса извлечь сумму, эквивалентную $30-40 млн. Да. С одной стороны, многих это будет отсекать.

А иначе, это увеличивает возможность создания где-то в регионе какого-либо банка, что значительно более оперативно и заинтересовано будет реагировать на потребности и нужды фирм настоящего сектора. По причине того, что коль не так долго осталось ждать его собственники, такую сумму вывели из бизнеса, так уж банк будет реально трудиться.

— ОК, итак на взгляд Кудрина, либо на ваш, либо, сходу сообщу, на мой, это в полной мере рационально. Но наряду с этим мы видим, что тот же Гарегин Тосунян охарактеризовал это такими выражениями, каковые редко звучат из уст банковского деятеля. Если не ошибаюсь, это раздалось как «посредственная мысль». Возможно, имеется суть прислушаться?

Не появляется ли, вправду, угрозы монополизации финсектора?

— В стране живет 140 миллионов людей. Из них количество людей, владеющих суммой в миллиард рублей, думаю, разрешает сказать о том, что кроме того при планке в миллиард, монополизации не случится…

Само собой разумеется, у меня нет статистики, которая аргументировала бы мою позицию в части, чего больше дает существование малых банков – пользы либо рисков. Да, ясно, что имеется преимущества, каковые приобретают предприниматели на местах от того, что существуют банки, талантливые скоро и лично реагировать на их потребности. Все это нужно взвесить. И все же я не уверены в том, что цифра в миллиард рублей есть запредельной… В итоге, у всего должна быть собственная цена.

В случае если у вас нет 26 рублей – вы не едете на метро, а идете пешком. В случае если у вас нет миллиарда – вы не открываете банк…

— Ну, тем более привлекательность этого бизнеса изрядно пострадала. На классической конференции, организуемой вашим банком в Санкт-Петербурге, мне поразило, как сменилась тональность выступлений. В 2008 году участники конференции с энтузиазмом говорили о возможностях мирового рубля и финансового центра в качестве резервной валюты…

— Как я знаю, да …

— …А прошлым летом констатировали нахождение финансовой системы России в состоянии хронической стадии заболевания. Так замечательный эмоциональный перепад — он для отечественной совокупности по большому счету характерен либо это легко такая реакция на события? Имеется ли какой-то более менее постоянный эмоциональный вектор на банковском рынке?

— Нет. Люди собрались чтобы высказаться, и неизбежно люди высказываются с участием чувств. Это конечно, в особенности с учетом, что эти эмоции и эти высказывания приобретают выход в опытной среде.

Не хорошо, в то время, когда чувства находят выход в среде неподготовленной к этому, которая может владеть какой-то непредсказуемой реакцией на эмоции. События 2004 года говорят об этом…

— Я ни за что не осуждаю эмоциональность выступавших, я имею в виду, существует ли по большому счету какой-то долговременный эмоциональный настрой либо это зависит от конъюнктуры, ситуации и принятых решений на рынке?

— В целом я вижу, что в случае если в начале кризиса эмоциональный фон был очень подвижным и неустойчивым, то В первую очередь лета он все же выровнялся если не на позитив, то на рабочий настрой. Другими словами главная чувство жизнеспособных банкиров сейчас – неприятности громадны, но они решаемы.

— Но большое количество зависит не от банкиров. На той же конференции в Санкт-Петербурге Ананьев и Тосунян справедливо говорили о том, что в случае если власти желают видеть обычное кредитование, то должны создать обычные условия, опустить ставку рефинансирования и т.п. И что мы видим? Власти приблизительно такую позицию заняли: мы, дескать, день назад опустили ставку рефинансирования на 0,5 пункта, а ну давайте-ка, дорогие банкиры, упадите по кредитам на 5-10 пунктов…

— Сейчас факт официального понижения ЦБ ставки рефинансирования отражается в первую очередь на заемщиках. По окончании каждого понижения ставки заемщик прибегает, звонит либо пишет письма: «Снижайте, по причине того, что а) у меня неприятность от того, что ставка чрезмерно высока, б) вы же видите, все уже снизилось»… Но это не совсем так. Не смотря на то, что ставка рефинансирования и играет роль с позиций экономических процессов, напрямую на кредитные ставки она не действует.

Еще раз повторю: к сожалению, ставки по кредитам являются продолжением цены фондирования. Ставки по депозитам также понижаются, но с неким отставанием во времени. Соответственно, и понижение ставок по кретитам отстает от динамики ставки рефинансирования.

Вот вы, Ян, к примеру, храните деньги в каком-нибудь банке?

— Да, само собой разумеется…

— Готовы ли вы, к примеру, через день после понижения ставки ЦБ взять письмо из банка, что ставка по вашему депозиту уменьшена на 0,5%? Конечно же, не готовы, и я также не готов. А при с кредитами все почему-то желают видеть как раз такую, без отставания по времени, зависимость…

— Я осознаю вашу логику, но нет ли тут доли лукавства? Так как раньше вы, банки, брали деньги на Западе под LIBOR плюс 1-2%, и кредитовали ими меня под 20%. А на данный момент внезапно начинаете ссылаться: простите, у меня депозиты дорогие…

— А что делать, в случае если сейчас для большинства банков как раз депозиты – основной источник фондирования?

Да, банки стремятся взять максимально больший размер дельты между ставкой кредита и ставкой депозита. Это их право. Но над ними имеется естественный ограничитель — рентабельность бизнеса, что вы кредитуете.

Я на данный момент не говорю о потребительских кредитах и обо всех кредитах, которые связаны с физическими лицами, — это отдельная статья. Но вот рентабельность кредитуемого бизнеса не разрешает очень задирать ставки, потому, что в противном случае кредит будет заведомо дефолтным. Так что в действительности банки оперируют в достаточно узком коридоре между необходимостью иметь прибыль и опасностью кредитного дефолта.

И коридор данный, уверяю вас, так узок, что банки сами заложники реалий.

— И все же от чего может зависеть изменение этого коридора?

— От аппетита вкладчиков к риску. Сейчас большие банки целенаправленно снижают ставки по депозиту. Дальше дело за вкладчиками, у них также так как в головах существует тот самый баланс между страхом и жадностью.

В случае если побеждает познание, что лучше надежный депозит под более низкий процент, то цена вкладов уменьшается и изменяется коридор.

— А какие конкретно вы видите возможности восстановления ипотеки?

— Сложный момент. Тут так как дело не только в наличие либо отсутствии соответствующих банковских продуктов на рынке. Рост количеств строительства квартир, как мы знаем, стал одним из самые проблемных узлов кризиса. Он был неестественен. По причине того, что был громадный спрос на приобретение жилья с инвестиционными целями.

В итоге – сегодняшний тупик. Инвестиционный цели в жилье уже не так очевидны. А, будем откровенны, большая часть ипотеки обслуживала как раз интересы тех, кто вкладывался в жилье с инвестиционными целями.

— Но это же не отменяет огромную потребность страны в ипотеке. Вот вы рассказываете, что многие брали жилье с инвестиционными целями. Но так как эти инвестиционные цели и появились именно на том, что в стране высочайшая степень неудовлетворенности жильем.

Легко те потребители, каковые собой олицетворяют эту степень неудовлетворенности, не имеют денег на приобретение жилья. Исходя из этого огромный спрос на аренду. А где огромный спрос на аренду – в том месте и появляются инвестиционные цели…

— В определенной степени, вы правы. На мой взор, рынок аренды жилья России будет в необычном состоянии. Он по большому счету не цивилизован. Принципиальный момент — нет того, что в Российской Федерации до революции именовалось прибыльными зданиями. Нет этого как университета, как части инфраструктуры.

Нет людей, каковые изначально строят дом с мыслью, что квартиры в этом доме будут ими не продаваться, а сдаваться в аренду.

— А из-за чего?

— Допустим, у вас себестоимость строительства образовывает 25 тысяч рублей за метр. А продажа, причем гарантированная, время от времени кроме того еще в тот момент, в то время, когда вы и фундамент не заложили, гарантирует минимум 100 тысяч рублей за метр. Ну какую сдачу в аренду вы станете разглядывать, в случае если у вас имеется возможность махом взять 300-процентную прибыль?

А ипотека лишь усугубила эту обстановку. Неудовлетворенность жильем, как вы справедливо отметили, в Российской Федерации огромная. Платежеспособный спрос был значительно меньше, но также приличный.

Ипотека его расширила. Соответственно, чем действеннее ипотека, тем меньше шансов на появление университета прибыльных домов.

— Не получается тогда тут замкнутый круг?

— Получается.

— А выход какой?

— Нет выхода.

— Вы понимаете, для меня это прямо обескураживающая констатация. Я вот обычный средний класс. Новая квартира в Москве для меня практически нереальна по цене.

Реализовать ветхую, добавить на более просторную – более-менее реально, но также напрягает. Появляется вариант ипотеки – вот это инструмент, что разрешает расширить жилье без денежного напряжения. Но с того времени как начала развиваться ипотека, цены, вправду, еще резвее вверх пошли. К тому же и предлагают не обычный «бизнес-класс», а «элитку».

Либо «люкс». Недавно от одного из застройщиков «Золотой мили» на Остоженке выяснил, что в том месте необходимые параметры «люксового» жилья – наличия помещения для мытья лап псам и отдельной гардеробной для меховой одежды со особым температурным режимом…

— Да, это уже вздор. Не смотря на то, что, имеется категория людей, каковые желают «различаться». В свое время человек без эквалайзера не ходил в гости к человеку с эквалайзером, по причине того, что было не очень приятно и завидно. на данный момент это думается забавным, но пошли игры в «помещения для шуб». Это неестественное создание потребностей. Совершенно верно так же как фактически и само позиционирование застройки недалеко от Остоженки в качестве «Золотой мили».

Я вот сперва проучился, а позже проработал недалеко от Остоженки совокупно приблизительно 15 лет — да не было в том месте ничего «золотого». Было довольно много коммуналок и разного рода клоповников, прибежище иногородних, которым по тем либо иным обстоятельствам не нашлось места в общежитии… И внезапно какая-то массовая заболевание заставляет людей брать квартиры вот в этом самом периметре по запредельным стоимостям. Как говорится у Маркса в «Капитале»? При 300 процентах [прибыли] нет для того чтобы правонарушения, на которое не рискнул бы капитал… Вот и создается фон обмана: прибыльность в строительном бизнесе была и повыше данной марксовой планки…

Так что спрос на рынке жилья в Российской Федерации, вправду, явление пока не органичное и не естественное. Потребности в жилье неудовлетворенные. Думаю, еще весьма долго данный вопрос будет решаться.

И лишь в то время, когда предложения и соотношение спроса стабилизируется, возможно будет хоть как-то разбирать долговременные возможности и самого рынка жилья, и места ипотеки на нем.

Не смотря на то, что грубо говоря вправду масштабная ипотека в Российской Федерации имеет и другие неприятности. В то время, когда вы выдаете кредит на срок в 20 лет, вы совершенно верно должны осознавать, где же конкретно вы заберёте таковой «долгий» пассив

И значительно чаще осознаёте, что это вы выдаете деньги из собственного капитала – больше неоткуда. А дальше появляются организации, так или иначе аффилированные с страной, с бюджетом, в виде, к примеру, АИЖК. Они и должны данный пассив предоставлять, по причине того, что ипотека имеет огромное социальное значение.

— Другими словами вы вычисляете, что для ипотеки принципиально присутствие действенного университета рефинансирования за счет страны?

— Да, вероятнее.

— В последнии месяцы мне набила оскомину фраза, которую слышал от многих банкиров. Дескать, ну кто бы имел возможность предположить кризис. Все время хочется ответить: я, к примеру, предполагал, еще куча людей предполагала.

Михаил Хазин, к примеру. Уверен, что и в банкинге многие видели, к чему все идет, А лично для вас кризис был неожиданностью?

— Сам факт кризиса не был неожиданностью, неожиданностью был масштаб. Я не могу сообщить что целенаправленно и осознанно глубоко погружался, к примеру, в изучение структуры американских либо рынков европейских. Но я трудился на русском рынке и по тем сделкам, каковые тут происходили, возможно было делать косвенные выводы о состоянии западных рынков.

Видно было, что все большее количество сделок носит очевидно целый ряд и спекулятивный характер активов взял ту цена, которая была не совсем честной.

— Другими словами предпосылки кризиса исходили из спекулятивности и неадекватности оценки активов?

— Да… Иначе, могу заявить, что у аналитиков, на мой взор, обстановка беспроигрышная. Необходимо легко все время сказать о том, что грядет кризис, и он, вправду, непременно случится, по причине того, что цикличность развития никто не отменял.

не забываю что еще в 2003 году, к примеру, многие люди, каковые разбирали балансы банков, задавали вопросы: «А не думается ли нам, что на рынке недвижимости существует пузырь и он приведет к кризису?» да, думается. Да, привел. Но представьте себе, сколько банки на периоде с 2003-го по 2008-й год получили…

— Другими словами это из серии «мы все замечательно видим, но нам так выгодно»?

— Ну, скажем так, время от времени рядом с этим… Были же когда-то люди, каковые замечательно осознавали, что такое МММ, и однако сделали на нем себе капитал.

— Да, ваша правда. не забываю как один аналитик и замечательный финансист, с которым мне довелось много лет дружить, как-то сообщил мне: «В случае если у вас на данный момент имеется свободные деньги – купите акции МММ, а в июне реализуйте». Я тогда, по традиции, свободных денег не отыскал, но стал с интересом держать нос по ветру.

Акции растут как на дрожжах, проходит июнь 1994 года и я думаю: «Ну, с прибыльностью он предугадал, а реализовывать-то для чего?» И вот наступил июль, МММ упало… Я тогда оценил, как, выясняется, кое-какие люди способны четко разбирать обстановку.

— Да, но параллельно с ними на рынке, увы, неизменно имеется люди, готовые бездумно заносить деньги в МММ и им подобное. А ведь история «пирамид» в Российской Федерации не исчерпывается Мавроди. При жажде и рынок недвижимости возможно разглядывать как некую «пирамиду»…

— А собственными деньгами вы как распоряжаетесь?

— Руководить в том смысле, дабы достигать большой прибыли, возможно, не руковожу. Деньги по большей части в депозитах; единственная диверсификация пребывает в том, что валюта депозитов различная. Исходя из этого при любом перемещении валюты я где-то побеждаю, где-то проигрываю.

— Другими словами вы больше на сохранность трудитесь, нежели на прибыль?

— Само собой разумеется, по причине того, что в другом случае я должен был бы назвать себя По другому. Я должен был бы стать предпринимателем и оперировать этими деньгами профессионально или нанять кого-то. А так на судьбу хватает…

— Продолжая тему того, кто что видел и видит. Вот вы сейчас, по собственным ощущениям, как вперед видите? Не в смысле с гарантией стопроцентного «попадания», а с позиций временного промежутка?

— Ну, 2010 год на данный момент-то возможно видеть.

— Целый?

— В совершенстве надеюсь, что целый.

Это легко нужно, по причине того, что необходимо какие-то замыслы строить, выстраивать если не стратегию, то хотя бы тактику. И имеется познание того, что, в конечном итоге, все зависит от отечественной способности трудиться, принимать решения, приспособиться к новым, время от времени более твёрдым условиям, поглотить проблемные вопросы.

— Итак, вы берете планку прицела на год?

— Утром я планку прицела беру до вечера. В понедельник я беру планку прицела до субботы. Первого числа месяца я беру планку на месяц, при окончании квартала – на следующий квартал.

— И все же 1 января вы какую планку берете?

— 2010 год. Само собой разумеется, с пониманием, что не все зависит от моего «прицела». Неизменно нужно учитывать те параметры, каковые от нас не зависят. К примеру, стоимость одного бареля нефти, состояние американского доллара и т.п.

Таких параметров довольно много.

— Итак, целый 2010 год банкинг будет зависеть от достаточного количества параметров, каковые совсем не имеют отношения к банковской индустрии? А эта зависимость – она не чрезмерна ли?

— А в то время, когда банкинг был свободным от экономики? Он всегда был зависим от экономики, в течении всей собственной истории. Однако, условно говоря, в средние века банки по большей части занимались потребительским кредитованием монархов и максимально зависели не столь от экономики, сколь от власти.

К тому же нынешняя зависимость логична.

Сегодняшний кризис – это так как, грубо говоря, первый кризис глобализации. Не забывайте, была такая «детская заболевание «левизны» в коммунизме»? На сегодня мы видим «детскую заболевание «левизны» в глобализации».

Оказалось, что сейчас все повороты налево-направо во всемирной экономике тесно и жестко взаимоувязаны и достаточно на одной стороне океана высказаться о девальвации либо дефолте, как на другой следуют потрясения.

— У меня еще чувство, что данный кризис станет еще и кризисом менеджмента, перетряхнет целый топ-менеджмент банковской индустрии…

— Само собой разумеется, перетряхнет. По причине того, что не все люди, к сожалению, выясняются талантливыми продолжительное время существовать в кризисное время, в условиях определенного форс-мажора, не все выдерживают.

— Из-за чего? Усталость?

— Нет, не только и не столько… Вот, к примеру, вторая сторона медали. Хорошим быть легко. А в течение докризисного периода времени возможно было быть хорошим.

Возможно было систематично принимать ответ выдать кредит той либо другой компании, возможно было запускать новые продукты, выстраивать увлекательные маркетинговые, рекламные компании либо бизнес-стратегии. Делать все это – быть хорошим.

А на данный момент банковским менеджерам чаще нужно сворачивать продукт, ставить veto на проектах, урезать зарплаты либо другие затраты. Резать по живому. Либо, еще тяжелее, идти к заемщику и сказать: вопреки всему, вы задолжали нам деньги вернуть.

Причем нужно осознавать, что ты, по сути, банковский клерк, наемный работник, а иначе стола в большинстве случаев сидит человек, что принимает на себя предпринимательские риски, и потому данный человек по определению посильнее, чем ты.

И он бьется за сохранение собственного бизнеса. В отличие от менеджера, что обязан — в совершенстве! — биться за деньги банка так же, как он бился бы за собственные деньги. Но я опасаюсь, что не у всех банковских менеджеров хватает на это внутренней силы.

— Ваша работа стала неприятней?

— Само собой разумеется. Неизменно приятней чаще сказать «да», чем «нет». А сейчас так не получается.

— Не появляется соблазна поменять стезю?

— Нет, а куда же я дену ответственность? Многие решения, по которым появляются неприятности, принимались с моим участием и, возможно, было бы весьма легко и незатейливо сообщить: Ну, работа стала неприятной, я отправился». Нет, время «саночки возить» и нужно суметь остаться специалистом и в таком времени…

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: