Гарегин тосунян: «я не умею отстаивать то, во что не верю»

      Комментарии к записи Гарегин тосунян: «я не умею отстаивать то, во что не верю» отключены

Президент Ассоциации русских банков.

Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

Досье Bankir.Ru. Гарегин Тосунян. Появился 14 мая 1955 года. Во второй половине 70-ых годов двадцатого века закончил физический факультет московского университета имени Ломоносова. В 1977–1988 годах – научный сотрудник Всесоюзного электротехнического университета имени В.И. Ленина. В 1988–1990 годах – глава управления межотраслевой кооперации при Главном управлении по науке и технике Мосгорисполкома. Во второй половине 80-ых годов XX века окончил факультет правоведения Всесоюзного юридического заочного университета в Москве.

В первой половине 90-ых годов XX века oрганизовал и возглавил Технобанк. В первой половине 90-ых годов двадцатого века окончил экономическое отделение Академии народного хозяйства (АНХ) при Правительстве России. В 1991–2002 годах – вице-президент, первый вице-президент Ассоциации русских банков. С 1996 года – заведующий кафедрой банковского права и денежно-правовых дисциплин Русском академии государственной службы и народного хозяйства при Президенте Российской Федерации.

Во второй половине 90-ых годов двадцатого века – советник премьера России по кредитно-денежным вопросам.

С 2002 года – президент Ассоциации русских банков. С 1997 года – начальник сектора денежного и банковского права Университета страны и права РАН. С 1998 года – глава Совета уполномоченных банков московской мэрии, советник главы Совета Федерации Федерального Собрания России, глава совета Столичного банковского Альянса.

С 2011 года – член РАН.

Кандидат физико-математических наук, профессор права , доктор наук, основатель банковского права – новой отрасли российского права – научного курса по банковскому праву, начальник авторского коллектива 4-томного книжки «Банковское право РФ. Неспециализированная и особая часть». Член редколлегии издания «Банковское право», наблюдательного совета агентства Bankir.Ru, помощник главы «Национального банковского издания».

Создатель более 300 статей, монографий и книг.

— 1 мая начинается голосование за участников Общественной палаты России, и ваше имя – в числе претендентов. Хотелось бы осознать один момент. Вы постоянно отрицали, что Ассоциация русских банков – публичная организация, и, напротив, ни при каких обстоятельствах не стеснялись слова «банковский лоббист», видя в этом миссию АРБ. И вот – заявка на участие в публичной судьбе страны. Как банковский лоббизм не противоречит данной позиции? Либо, напротив, как перекликается с ней?

Что вы желали бы на публичном поприще реализовать?

— Давайте я подойду к этим вопросам с другого конца. Первый побудительный момент – пара изменяется статус Общественной палаты. В том месте появляется элемент, что именно и призван снабжать сообщение бизнеса и общества, – участие представителей бизнес-объединений, бизнес-ассоциаций. Как я осознаю, эта авторство идеи принадлежит президенту и, на мой взор, она очень здравая – давайте бизнесу разрешим возможность осуществлять масштабный и прямой диалог в один момент с властью и обществом.

Давайте по понятным каналам, прозрачными для всего общества методами доводить коллективное вывод различных слоев общества до различных ветвей власти. Среди этих слоев общества – бизнес.

Думаю, за счет участия опытных сообществ Общественная палата в полной мере способна стать более значимой площадкой, чем на данный момент. Более влиятельной. Соответственно – это в полной мере соответствует заинтересованностям лоббизма опытного сообщества.

По крайней мере, в случае если это лоббизм честный, лоббизм важный, не сиюминутный, а системный. Как раз таковой работой отечественная ассоциация все годы собственного существования и занимается. И я честно надеюсь, что Общественная палата может стать еще одним – весьма важным – каналом диалога банковского сообщества с обществом и властью. По идее, эту функцию обязана нести и Дума. Но Думу я бы не желал на данный момент обсуждать.

Она стала вторая. Общественная палата сейчас имеет все шансы иметь более публичный, более открытый темперамент.

Все это – в совершенстве. Предложен механизм. Сработает он, не сработает – не знаю. Но грех не воспользоваться возможностью, которую предлагают, для диалога, для действия.

Так что для себя я сообщил: «Прекрасно, давайте попытаемся».

— Общественная палата вспоминала как государства диалога и площадка общества, каковые обычно антагонистичны по заинтересованностям

— Не хорошо, в случае если государство и общество антагонистичны. Государство – это только аппарат управления, что нанимается обществом чтобы реализовывать его, общества, интересы. Это в отечественном, увы, русском представлении государство и общество в постоянном антагонизме находятся.

Это ненормально, в то время, когда государство и общество имеют различные интересы. И подобная обстановка неизменно только итог того, что государство, те, кто себя позиционирует как полномочные представители страны, отрываются от общества, не весьма интересуются его проблемами, а живут собственной судьбой, имеют собственные интересы и посему реализуют только то, что им весьма интересно, в противном случае, что весьма интересно обществу.

И именно на данный момент в формате идеи обновления Общественной палаты появляется предложение: давайте публично посмотрим, что делает государство, и что желает общество, и как это взаимосвязано. Это как в коллективе, в то время, когда приходит хозяин и говорит: «Я желаю, дабы вы были замотивированы, дабы вы осознавали, на какую цель вы трудитесь, на какой интерес трудитесь, по каким процедурам трудитесь.

Я столь демократичен и столь либерален, что осознаю: так мой бизнес будет действеннее развиваться». Хозяин это предлагает, люди принимают действительно, начинают высказывать все замечания, претензии, пожелания, предложения, каковые имеется. И внезапно хозяин говорит: «Подождите-ка, вы что, желаете мне запретить, дабы моя племянница числилась в компании и, ни черта не делая, приобретала бы заработную плат?!

Вы желаете мне запретить, дабы я собственные прихоти списывал на затраты бизнеса, а позже вычитал бы это все из доходов и распределял бы заработную плат уже из оставшегося минимума?! Нет, я не для этого эту народовластие предлагал». И он решает: лучше буду руководить так, как я раньше руководил

В принципе, это его право. Он имеет это право, потому, что он – хозяин. Но всякий смысл в том, что в публичной, прозрачной совокупности работы в обычном, цивилизованном обществе он бы добился значительно большего успеха. Необходимы правила игры – для всех.

В случае если эти правила ложатся тебе на душу, и ты осознаёшь, что ты – соучастник верного процесса, то, вероятнее, ты будешь трудиться с более полной отдачей.

Но при с страной все еще более критично, потому, что государство – вовсе не хозяин страны. У него нет права «играться без правил». Оно не только может (как хозяин бизнеса), но и попросту обязано выстраивать прозрачную и верную совокупность взаимоотношений, в то время, когда общество будет замотивировано в том, дабы поддерживать власть в хороших начинаниях и давать власти некие сигналы коррекции, в случае если какие-то ее действия не соответствуют заинтересованностям общества.

Такое общество имеет будущее. Такое государство имеет возможность развития. В случае если же все это – только показуха, то такое государство не имеет возможности.

Давайте удостоверимся в надежности. В принципе, Я – оптимист. Я честно верю, что в случае если «сверху» поступило приглашение к диалогу – нужно в нем принимать участие.

И дай всевышний, что это приглашение окажется не показухой.

— Однако мы видим, что сейчас государство требует от общества уже большего, чем легко немногословное невозражение. Оно требует от общества аплодисментов всему, что бы оно, государство, ни делало.

— Это – вторая тема. Слава всевышнему, от меня никто аплодисментов не требует. Когда потребуют аплодисменты – я культурно пожму руку и без аплодисментов отодвинусь в сторону.

Ян, вы когда-нибудь видели, дабы я хлопал в ладоши бы тому, во что не верю?

— Но обращение не лично о вас все-таки

— Нет! на данный момент обращение обо мне! Обращение о каждом из нас! Выбор общества – это совокупность множеств личных выборов.

И позволяйте начинать как раз с этого – с искренности собственного выбора.

— Все правильно. Но у нас весьма многие люди с наслаждением сами бегут хлопать в ладоши

— Неприятность не во власти, не в том, что у нас государство антагонистично обществу. Неприятность в том, что мы имеем то, что сами и порождаем. Корень зла – в нас самих. Общество еще на таком низком уровне развития находится, что готово и хлопать в ладоши, и рвать на себе рубаху.

Позже мы удивляемся – откуда эти местные князьки? Из-за чего государственный служащий делается вершителем судеб? Из-за чего правоохранители защищают интересы не закона, а этих вершителей?

Мы сами это все поддерживаем, инициируем. Сами

Сравнительно не так давно на конференции по банковским стандартам в Уфе мы обсуждали, что отзывы лицензий у банков в таком количестве, как сейчас, очень плохо сказываются на неспециализированной воздухе банковской индустрии. И внезапно разговор подошел к тому, что один из банкиров говорит: «Мы видели, что банк Х занимался незаконной обналичкой. Мы все на него ограничения межбанка позакрывали, и, слава всевышнему, что у него отозвали лицензию в итоге». Я говорю: «Подождите, одну секунду.

Сообщите, прошу вас, если вы долгое время видели, что банк Х занимается вызывающими большие сомнения операциями, то из-за чего никому из вас ни разу в голову не пришло обратиться в АРБ и сообщить: мы как сообщество обращаем внимание, что банк Х формирует неприятности и негатив всей отрасли. Формирует неправильную конкурентную среду, некрасивую конкурентную среду. Его нужно или вынудить жить правильно, или обратиться к регулятору»

Вы понимаете, я являюсь одним из активных критиков избыточного «надзорного социал-дарвинизма». Но, возможно, мы все же и сами будем публично обозначать неприятности и на уровне авторегулирования бороться с ними?

— И что ответил сотрудник?

— Он сообщил: «Да, вправду, это имеет суть». И его поддержали: пожалуй, это нужно делать. В противном случае отечественная критика в адрес надзорного органа получается ущербной Кстати, это не новелла, таковой механизм уже был. Совет уполномоченных банков московской мэрии в свое время имел таковой инструмент мониторинга – мы ежеквартально планировали и оценивали уровень доверия к каждому банку.

Причем – тайным голосованием. Весьма многие нервничали. Они говорили, давайте это делать открыто. Но мы настаивали на закрытом.

И в итоге приобретали честную картину обстановки.

Полагаю, нам нужно самим обучаться обозначать недочёты банкинга, бизнеса – тогда и диалог с властью не будет только обменом обоюдных недоверия и претензий. Не нужно молчать.

— Да, но нас так как сейчас подталкивают к этому поведению.

— Какому?

— Молчать. Несложный пример – показался закон, в соответствии с которому СМИ должны нести ответственность за данные, якобы подрывающую деловую репутацию банка. По сути, мы лишимся возможности осуждать банки, сказать об их проблемах.

— Сатана, как мы знаем, в подробностях. Я, к примеру, поддержал в ряде собственных комментариев эту идею. Совсем недопустимо, в то время, когда в массмедиа внезапно разворачивается очевидно проплаченная кампания, направленная на подрыв авторитета какого-либо банка.

В то время, когда начинают шельмовать какой-то банк без всяких к тому оснований, не обозначают четкие неприятности, не открывают источник информации, а время от времени и просто анонимно шельмуют. Подорвать любой банк информационно возможно. Это весьма щепетильный к информационному фону бизнес.

Сейчас – вторая крайность. Не вздумай что-нибудь о банке сообщить, по причине того, что в этом случае ты подрываешь его деловую репутацию. Это ненормально. Если ты обосновываешь, на основании каких данных, фактов, сообщений выстроено твое утверждение о проблемах в том либо другом банке, то запрещать это не требуется, запрещено, вредно. Причем – для самого банкинга вредно.

По причине того, что банк прекратит оглядываться на информационный фон, на публичное вывод…

Сказать о том, что запрещается по большому счету что-либо негативное о банке распространять – это маразм, конечно. Я пологаю, что в данный маразм мы не ударимся. По причине того, что он – кроме того ужаснее тех информационных неприятностей, что имеется на данный момент.

Информационные табу непременно порождают безнаказанность – это закон общества.

— На протяжении вашей общественной работы вероятен конфликт между вашими убеждениями как банковского лоббиста и вашими убеждениями как гражданина? К примеру, что-то выгодно банкам, но как гражданин вы видите неправомочность, несправедливость этого что-то Вы же начнете беспокоиться, что нужно будет поступаться или опытными задачами, или правилами.

Гарегин тосунян: «я не умею отстаивать то, во что не верю»
Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

— А я и по сей день этого опасаюсь. Но дело в том, что на данный вопрос жизни и смерти я себе в далеком прошлом дал определенный ответ. В случае если я обязан нести корпоративную какую-то позицию, но она мне глубоко неприятна, то я как человек, как гражданин в силу собственных убеждений не в состоянии ее нести, я отказываюсь ее нести. В случае если мне сообщат: «Нет, ты обязан», – тогда передо мной стоит задача.

Я обязан, по причине того, что меня уполномочило большинство, но я не в состоянии, как человек, нести эту идею.

Это – предлог для отставки. И напротив, в случае если я нейтрален как человек в некоем вопросе, а опытное сообщество меня уполномочило данный вопрос продвигать – я готов это озвучивать, пользуясь аргументацией корпорации, которая меня к этому сподвигла. Это – нормально, это не противоречит правилам.

В случае если же и мои человеческие убеждения, и опытные задачи совпадают – я буду лоббировать это с особенной эффективностью. К примеру, это относится идеи банкизации. Идеи развития диверсифицированной и конкурентной среды на денежном рынке.

Тут я буду трудиться с особенным рвением.

Итак, неприятность лишь в первом случае. В «нейтральной территории» я себя в полной мере нормально ощущаю.

— Гарегин Ашотович, «нейтральная территория» может появиться по банковскому вопросу. А в публичной проблематике имеется вопросы, в которых неизменно заложена та либо другая моральная позиция. Вы же имеете возможность столкнуться с таким вопросом, где по большому счету нет «нейтральной территории», где, на ваш взор, порядочные люди будут с одной стороны, а подлецы – с другой.

— Да, такие вопросы смогут появиться в полной мере. И нужно сообщить, и до Общественной палаты с для того чтобы рода рисками, обстановками я сталкивался. Были обстановке, в то время, когда меня задавали вопросы: готов ли я поддержать глубоко ужасную мне позицию?

Нет, не готов. Мне говорили: «Прекрасно, простите». В этом смысле, кстати, твой персональный авторитет также играется определенное значение

— И еще у вас взор жёсткий, опасались приставать

— У меня формула весьма несложная. То, во что я верю, я могу честно и убедительно проводить и убеждать. В случае если я во что-то не верю, то и каждая моя помощь будет неискренней, и будет видна фальшь.

Исходя из этого я растолковываю в таких обстановках: «Слушай, тебе не нужна тут моя помощь, по причине того, что кроме того если бы я дал согласие – она бы лишь повредила». Я просто не могу отстаивать то, во что не верю.

— Кстати, а для чего по большому счету затевать попытку диалога на площадке Общественной палаты, в случае если в той же Думе раздалась мысль закона об исключении парламентариев, голосующих против мнения большинства?

— О Думе я имею собственный вывод, стараюсь его не высказывать. По причине того, что в том месте имеется порядочные люди, и я бы не желал какой-то огульной негативной чёртом парламента их зацепить Что касается Общественной палаты – я не знаю, что из этого окажется. Но приглашение к диалогу раздалось.

Нужно попытаться.

В Думу я ни при каких обстоятельствах не желал избираться и не избирался. В первой половине 90-ых годов двадцатого века меня практически уговорили, но, в конечном итоге, я не захотел принимать участие в этом ходе. Через чур уж он политизированный.

Честно говоря, я недолюбливаю каждые формы партийного объединения. Кроме того в «Правое дело», не обращая внимания на огромное уважение и дружеские отношения к Гайдару, не вошел, не смотря на то, что сама идеология, философия данной партии примера 94-го года были мне красивы.

Общественная палата, по моим ощущениям, не подразумевает некую партийность, обязательность размежевания по политическим группировкам. Тут, по идее, гораздо большая степень свободы.

Общественная палата никакие посты не раздает, никакого особенного статуса не имеет. Имеется шанс на настоящий диалог. В случае если замечу, что в том месте все те же конъюнктурщики, поднимусь и уйду, в этом не будет никакого нарочитого демарша.

Одно дело – бросить партийный полномочие, а другое дело – заметить, что диалог не отправился Но, повторю, я все-таки оптимист. Я надеюсь, что данный диалог будет состоятельным, тем более что в том месте большое количество хороших людей.

— В сравнительно не так давно опубликованных статьях в «Национальном банковском издании» и в издании «деловой мир и Банки» вы говорили о кризисе доверия. Ясно, что не только в банковском доверии дело, но и в публичном доверии некоем. Как на данный момент критичен недостаток доверия, на ваш взор?

— Весьма критичен. Это – самое ужасное отечественное зло. Все другие неприятности – нефть, экономика, стагнация, рецессия, Украина либо что-то, – это несоизмеримо.

Самое ужасное, что мы в обществе как в радиоприемнике – крутим ручку и никак не можем отыскать частоту диалога, частоту доверия.

Я верю тебе, ты веришь мне, мы верим бизнесу, бизнес верит власти, власть верит гражданам. А вдруг идет сбой – то хотя бы мы верим в беспристрастность суда. Что вмешается в том месте, где не хватило доверия. У нас же вся цепочка деформирована, страшно искалечена Мы не доверяем судам, мы не доверяем правоохранительным органам, те – не доверяют друг другу, прокуратура не доверяет им всем, регулятор не доверяет «поднадзорным», банки не верят в объективность регулятора, кредиторы не верят заемщикам В обществе складывается страшная обстановка перманентного, общего недоверия

Понимаете, такое имеется понятие – тбилисский дворик, мне он запомнился по детским воспоминаниям. Тбилиси продолжительно сохранялся ветхим городом, он развивался более эволюционно, медлено, и в том месте сохранялись такие дворики, в которых жили много-много семей, двоюродные, троюродные, четвероюродные родственники, легко случайные друг другу люди. И в том месте формировался уровень обоюдного доверия. В том месте двери не закрывались, но никто ни при каких обстоятельствах не зашел бы и не похитил.

Вследствие того что сходу бы стало ясно, кто это. И в том месте сами выносили публичный «решение суда». А из множества таких «решений суда» строился фундамент доверия.

Мы же – общество закрытых высоких заборов и дверей. Не от мизантропии либо чего-то иного – от недоверия.

Доверие цементирует общество и формирует базу его развития, а также – материального. Возможно быть весьма богатым, но в случае если все приятель у приятеля крадут, то все это достаток тратится на то, дабы заборы становились выше, а запоры – крепче. Во всех смыслах – от буквального до национального.

— Доверие серьёзнее экономики?

— Да. По причине того, что это первооснова. Общество, в итоге, это громадная-громадная семья. Разве в семье без доверия вероятно что-либо создать?

Разве успех той же Японии основан только на экономических факторах? Нет, это страна солидарности и взаимного доверия

— Принципиально важно не только доверие внутри, но и доверие снаружи. А по обоюдному доверию внешнего мира и России занесен на данный момент, к сожалению, критический удар

— Да, это так. И тут вспоминаю одну нехитрую идея, до которой в юные годы дозревал довольно продолжительное время и нудно. В юные годы, молодости – что больше всего меня коробило? Обстановка, в то время, когда я полностью уверен, что поступил верно, а меня почему-то не принимают, не поддерживают, все осуждают.

Я поступаю прекрасно – а все против меня. Как же так?!

И, в итоге, я заключил : кроме того если ты вычисляешь, что полностью прав, но тебя почему-то все окружающие бойкотируют, – ищи обстоятельство в себе. Не становись в позу. Поразмысли – значит, все-таки что-то я не так делаю.

Запрещено конфронтировать со всем миром. Это ненормально!

Да, к сожалению, нет совершенных участников мирового сообщества. Все эгоистичны, все стараются максимально пролоббировать собственные интересы, а не пожертвовать ими для вселенской справедливости. Но все же все в той либо другой степени готовы договариваться.

Ответственность – это сочетание разумного эгоизма с готовностью договариваться, искать согласие.

Нам как стране нужно задуматься – неизменно ли мы безукоризненны в собственных позициях. В случае если мы личный народ 70 лет терроризировали, довели до нищенского состояния, опомнились, да да и то как-то не всецело – совершенно верно ли мы неизменно правы?

В случае если мы неизменно правы – то из-за чего столь высока степень дискомфорта в нашей жизни. Из-за чего мы ищем комфорт в Европе?

Я довольно часто себе задаю вопрос: неужто тяжело на уровне элементарной самоорганизации договориться о том, дабы «неспециализированный дворик» был чистым. Швейцарцы организовали совокупность сбора мусора в собственных городах самым несложным образом. На муниципальном уровне решили, что ты обязан брать пакеты для мусора как раз с эмблемой данного муниципалитета.

И проезжающая машина, которую оплачивает муниципалитет, будет забирать мусор от ограды домов лишь в том случае, если он упакован как раз в таковой пакет. В случае если на пакете нет муниципальной эмблемы – мусорная машина его не заберет. А вдруг мусор у тебя будет через чур продолжительное время копиться у забора, то тебя еще и оштрафуют за загрязнение внешней среды.

В чем тут суть? Все весьма легко. В цену пакетов включен сбор за работу уборщиков. Через приобретение пакетов ты оплачиваешь затраты муниципалитета на вывоз мусора. Казалось бы, несложная вещь. Производитель в выигрыше, открывает в муниципальном округе рабочие места. Муниципалитет в выигрыше, снабжает качественную уборку территории.

И соседи уже любой не будут бегать к тебе и сказать: «Ну что ты, в действительности, грязь развел».

Как бы подобную же задачку решали бы у нас в Российской Федерации?

Вариант первый – ввели бы бюджетную дотацию муниципалитетам на вывоз мусора. Половину бы данной дотации «распилили», вторую – утратили. И ежегодно полдюжины государственныхы служащих ходили бы по кабинетам «инстанций», выбивая эти деньги, «защищая статью бюджета» и т.д. и т.п.

Вариант второй – ввели бы особый налог на вывоз мусора. Добрая половина обитателей его бы благополучно не платила. Еще четверть – оформила бы льготы, освобождающие от уплаты этого налога.

На узкий ручеек от оставшихся плательщиков налогов – раз в неделю вывозили бы мусор. В полном соответствии с формулой Аркадия Райкина: как ты нам платишь, так мы тебе и трудимся.

Вариант третий – устроили бы «мусорную» кампанию. Сообщили бы пламенные речи, расклеили бы листовки. Сейчас – открыли бы «мусорный» блог в Твиттере.

Раз в год собрали бы часть обитателей на субботник, лениво поворошили бы граблями кучи мусора и вывезли бы три с половиной тачки отходов.

В чем сущность швейцарской совокупности? Она самодостаточна. В ней не нужно ничего «выбивать», никого убеждать либо принуждать. Все : , дабы мусор вывезли – приобрети пакет. Не желаешь – не бери.

Тогда плати штраф. Ничего лишнего. Нет места для «принудиловки». Нет места для дефицита средств.

Нет места для заседаний-совещаний, пламенных речей и взяток.

— Как полагаете, российское общество способно дать себе ответы на эти вопросы?

— Понимаете, когда-то мне хотелось сделать таковой социальный проект. Напечатать открытку, на правой половине которой – какая-нибудь отечественная русский деревушка с перекошенными заборами, вековыми кривыми лужами и разбитыми дорогами. На левой – классический швейцарский дворик с белыми заборчиками, клумбами и аккуратной вымощенной дорожкой.

И один вопрос на открытке: «На какой стороне вы желали бы, дабы жили ваши дети?».

В действительности на данный вопрос все мы самим себе отвечаем фактически каждый день, просто не всегда отдавая себе в этом отчет. В случае если мы не нашли несложного ответа какой-либо задачи, и в случае если мы сигаретный окурок мимо урны – значит, мы выбрали правую сторону. И совсем не имеет значение, что мы наряду с этим говорим на словах.

Жизнь состоит не из слов, а из ответов, пускай кроме того микроскопических.

«Стоп, стоп, стоп!» – сообщите вы. – А разве мы не принимаем ответов?». Принимаем. Но – внутренние.

Отечественные дворы нечисты и серы, но частенько за дверями квартир и домов – отнюдь не хуже, чем в Швейцарии.

В том месте – комфорт и позолота, в том месте – ни пылинки. Легко все, что снаружи, мы привыкли принимать как уличный сортир. И вести себя так, как будто бы на данной улице мы в данной жизни уже ни при каких обстоятельствах не покажемся.

Но, возможно, тяжело за это нас винить. По причине того, что «мы так привыкли» – так, думается, сказал одно из действующих лиц превосходного фильма «Убить дракона»? Мы все так привыкли.

Кроме того узнаваемый анекдот имеется на эту тему – про червяков, выползающих на солнышко из мусорной кучи. «Взгляни, сынок, это солнце, это деревья, это река!» — показывает папа-червяк сыну. «Отец, как красиво! А отчего же мы живем в навозе?» – «По причине того, что это наша страна, сынок!».

В этом смысле достаточно важную революцию совершили, как ни необычно на первый взгляд, ресторанный бизнес, русские рестораторы. Коммунистический общепит был известным хороших полвека. Сейчас – все в противном случае.

В то время, когда сейчас люди входят в рестораны, они видят, что, выясняется, возможно создать полностью второй уровень – интерьера, комфорта, кухни, сервиса, кроме того общения.

Изменились и конторы. И, смею сохранять надежду, тут и зреют зерна будущих изменений. По причине того, что, пообедав в прекрасном ресторане и поработав в прекрасном офисе, людям непременно захочется возвращаться к себе через прекрасный двор. Другими словами неспешно диффундирует само мышление людей.

Но для данной диффузии необходимо, по крайней мере, дабы людям захотелось, дабы их дети все-таки жили на левой стороне той самой открытки И захотелось обнаружить решения, каковые обеспечат не прибыль, а комфорт, не доходы, в противном случае, для чего эти доходы необходимы, – саму жизнь. Обычную людскую судьбу.

Сейчас нам довольно часто приходится слышать: жизнь в Российской Федерации изменяется, уже нет полностью нищей, недоедающей с

Я уже никому не верю и ничего не жду


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны:

Гарегин тосунян: «мы должны были докричаться до власти, теперь нам предстоит достучаться до россиян»

Президент Ассоциации русских банков. Досье Bankir.Ru. Гарегин Тосунян. Появился 14 мая 1955 года. Во второй половине 70-ых годов двадцатого века закончил…

  • Гарегин тосунян: «для меня важно быть нужным»

    14 мая президенту Ассоциации русских банков Гарегину Тосуняну исполняется 55 лет. Редакция Bankir.Ru поздравляет Гарегина Ашотовича с этим знаменательным…

  • Гарегин тосунян: «до основания, а затем – плохой лозунг для банковской системы»

    О том, с какими проблемами столкнулась русский финансовая система к сегодняшнему дню, о ценности и дефиците доверия банковской «судьбе» в интервью…

  • Александр гольцов: «it-системы становятся для банков жизненно необходимой константой»

    председатель совета директоров АМТ-ГРУП. Досье Bankir.Ru. Александр Гольцов. Появился 19 сентября во второй половине 60-ых годов XX века. Окончил с…