Грозит ли банкам потребительский терроризм?

      Комментарии к записи Грозит ли банкам потребительский терроризм? отключены

Запутанная структура кредитного платежа провоцирует клиентов судиться для денег, «за идею» либо легко для прецедента. // Таисия Мартынова. Банковское обозрение, №6, июнь 2007 г.

Основной защитой банка от потребительского экстремизма станет та самая прозрачная действенная ставка, которую банкирам так не хочется высчитывать и показывать. Главный предмет недовольства клиентов — необходимость платить ежемесячные комиссии — будет устранен. Все комиссии будут переплавлены в некоторый единый показатель, тариф. Это не рабочая группа — это цена продукта.

Желаешь — бери. Не желаешь — проходи мимо. Банкам осталось мало посудиться с теми заемщиками, которых они успели «облагодетельствовать» ранее.

Срок исковой давности — три года с момента подписания кредитного контракта.  

Ужасные сказки о клиентах

Разговор о возможности потребительского терроризма заемщиков в отношении собственных кредитных организаций оптимальнее начать с настоящей истории из банковской практики, которая похожа то ли на притчу, то ли на ужасную сказку. Эту историю поведала Юлия Зайцева, начальник работы внутреннего контроля GE Money Bank, на одной из нередких сейчас конференций, посвященных проблемам розничного кредитования и банковского обслуживания.

Грозит ли банкам потребительский терроризм?

Сюжет развивался в Азии, на протяжении экономического кризиса 2002–2003 годов. Как водится, на период, конкретно предшествовавший кризису, пришелся пик кредитования. Фактически на каждого обитателя азиатской страны, в которой разворачивались события, приходилось два-три кредита, среди них и больших (квартира, машина и т.д.). «Грянул кризис, — говорила Юлия Зайцева (GE Money Bank), — и просрочки по кредитам физлиц выросли в разы».

Наряду с этим с трансформацией обстановки на рынке изменилось положение, доходы и статус разных структурных подразделений банков. В случае если на растущем рынке «на коне» были продавцы, обласканные управлением и привыкшие к премиям, то на протяжении кризиса на первые позиции вышли коллекторы. На них наблюдали с надеждой, они начали получать бонусы, о которых ранее имели возможность лишь грезить.

Это подхлестывало служебное рвение, и коллекторы стали агрессивны.

На фоне кризиса и растущей агрессии коллекторов случилась беда. Один заемщик четыре раза давал слово заплатить. Три раза к нему выезжал коллектор в условленное время и не заставал должника дома. На четвертый раз коллектор не возвратился.

Его искали, но через пара дней на рецепцию банка пришла по почте коробка с головой несчастного клерка.

Доказать вину этого конкретного должника так и не смогли. Но GE Money Bank усвоил данный урок, и ряд других уроков, не столь драматического свойства, и создал свод из 30 стандартов «Важного кредитования». По сути, GE Money Bank добровольно придерживается правил, каковые сейчас являются предметом дискуссии регулятора, банковских ассоциаций и банков в Российской Федерации и пренебрежение которыми уже делается обстоятельством судебных исков со стороны русских клиентов к кредитным организациям по всей стране.

 Вывод специалиста 

Гарегин Тосунян,
президент Ассоциации
русских банков (АРБ)

Мошенников больше среди тех, кто не возвращает кредит. А вдруг заемщик судится, то это обычный процесс. Человек пробует отстоять собственную правоту цивилизованными способами, и мы должны поддерживать все формы судебного слушания, включая и третейский суд.

Два года назад АРБ внесла предложение внедрить университет банковского омбудсмента, что, пожалуй, пока еще не соответствует уровню развития банковской культуры в стране.

Я также довольно часто приобретаю жалобы от клиентов банков, и банки позже весьма пристально относятся к рассмотрению этих жалоб. Но одна жалоба меня особенно восхитила. Человек осужден на четыре года, пишет жалобу на то, что его несправедливо осудили, и присылает пакет документов, из которого превосходно видна вся схема его правонарушения, его мошенничества по пластиковой карте.

По всей видимости, для некоторых клиентов тяжба с банками есть видом деятельности, видом бизнеса.

В частности, Юлия Зайцева в ходе выступления на конференции утверждала, что GE Money Bank позволяет клиенту остыть от общения с банковскими продавцами. Они сильные эксперты и могут убеждать, но заемщик обязан принять взвешенное ответ, и потому клиент приобретает некое время по окончании подписания кредитного контракта, которое именуется «периодом охлаждения». «Мы даем клиенту время поразмыслить, перед тем как активировать карту: необходимы ли ему в действительности заемные средства? GE Money Bank не взимает никаких процентов, никаких рабочих групп, в случае если клиент примет решение не пользоваться картой», — пояснила Ю. Зайцева позицию банка для «БО».

Помимо этого, один из стандартов требует предоставления заемщику всех данных о банковском продукте в «дружественной» форме. Другими словами существует набор документов в классической форме, корректный с юридической и «бизнесовой» точек зрения. А к нему прилагается документ, в котором то же самое написано несложным и понятным людской языком, и из данной «памятки» клиенту несложнее извлечь все условия кредитования.

Моральный вид строителей кредитной совокупности

В Российской Федерации до тех пор пока коллекторам головы не отрезают, но нарастающая волна критики в части условий розничного кредитования, судебные иски, активность публичных организаций по защите прав государственных ведомств и потребителей банкиров весьма тревожит. Весьма! Это делается светло хотя бы потому, как болезненно реагируют банковские менеджеры на вопросы о судебных исках и по большому счету жалобах клиентов.

И первое, что делают искушенные в юриспруденции банкиры, — переводят дискуссию из юридической плоскости в морально-этическую. И это ясно: розничное кредитование — юный сектор рынка, и потому нормативная база слабо согласована, а судебной правоприменительной практики, грубо говоря, нет вовсе. Суды в схожих обстановках время от времени становятся на сторону заемщиков-клиентов, а другой раз — на сторону банка.

Банкиры нерушимо стоят на своем: год либо два назад кредитные контракты с частными заемщиками вправду грешили время от времени «неточностями». Но сейчас с юридической точки зрения к банкам не придерешься, утверждает на всех встречах и конференциях Андрей Емелин, исполнительный директор Ассоциации русских банков (АРБ). Все условия кредитования в соглашениях прописаны. Просматривайте внимательнее, вычисляйте правильнее.

А вдруг у иных банков необходимые проценты пропечатаны небольшим шрифтом на предпоследней странице — так это морально-этическая сторона дела, которую к этому самому делу в суде не пришьешь.

 Вывод специалиста 

Андрей Лыков,
глава
Хоум Кредит энд Финанс Банка

Отечественный банк в 2006 году выдал 5 млн кредитов. Жалобы в сам банк, в другие инстанции и Банк России поступили менее чем от 300 заемщиков (0,006%. — Прим. «БО»). Но до этого дня не было ни одного прецедента, где бы мы судились со собственными клиентами.

Мы обстоятельно отвечаем на жалобы ссылаясь на то, что все договорные отношения между клиентом и банком были одобрены клиентом в момент подписания соглашения в соответствии с русским законодательством.

Я не могу заявить, что все 300 жалобщиков, учет которых мы ведем, являются мошенниками, но существует определенная статистика случаев, в то время, когда клиенты идут в банки за кредитами, заведомо не планируя возвращать деньги. Из всех неплательщиков, по любым основаниям, порядка 25—30% являются «мягкими мошенниками».

Глава департамента банковского надзора ЦБ РФ Алексей Симановский на конференции АРБ «Бумеранг ставки», прошедшей в последних числах Апреля, по поводу морали в розничном банковском бизнесе сообщил следующее: «У данной неприятности имеется три нюанса. Первый — философский. Рождение нового постоянно происходит в муках.

Второй — экономический. Целью банковской деятельности есть извлечение прибыли. И в потребкредитовании банки вряд ли должны руководствоваться альтруистическими мотивами. Однако различные банки демонстрируют более либо менее агрессивное поведение. И, наконец, третий нюанс — социальный. Каким есть кредитование в восприятии заемщиков?

Заемщики — не сильный сторона контракта и нуждаются в защите. Кроме того в то время, когда банки не нарушают законы и нормативы, они должны думать о увеличении роли социальной составляющей собственного бизнеса, двигаться в сторону прозрачности и большей транспарентности».

Алексей Симановский сохраняет надежду, что норма о раскрытии действенной ставки с 1 июля, которая, быть может, будет закреплена и законом о потребительском кредите, окажет помощь банкам достигнуть высот социальной ответственности. И снимет большую часть претензий со стороны клиентов.

Сила закона либо свобода соглашения?

Так как за что по большей части судятся? Большинство того малого количества исков, каковые сейчас рассматриваются либо уже рассмотрены судами, упирает на закон о защите прав потребителей (ЗЗПП) в части ст. 16 («навязанные услуги»).

Позицию защитников потребителей для «БО» пояснила Лидия Игнатова, пресс-секретарь общества «Блокпост», которое судится сейчас с Росбанком, Росевробанком, «Русским Стандартом» и «Уралсибом», по большей части воображая интересы неограниченного круга потребителей. «Банки, каковые берут рабочую группу за ведение ссудного счета, имели возможность бы с таким же успехом потребовать с клиентов оплату одолжений уборщицы либо охранника, — утверждает Лидия Игнатова. — Ссудный счет есть счетом бухгалтерской отчетности, по сути, бухгалтерской проводкой. Получается, что клиент раздельно оплачивает услуги бухгалтера банка. А из-за чего не швейцара, не кассира?»

В отличие от ссудного счета открытие текущего банковского счета есть договорной услугой, оказываемой клиенту, но как правило это навязанная услуга, уверены юристы «Блокпоста». Физлицо по банковскому законодательству может приобретать кредитные средства и наличными. В случае если же банку эргономичнее выдавать средства в безналичной форме, то счет для клиента должен быть бесплатным.

Банки на такие обвинения, в том числе и в зале суда, отвечают: «Свобода контракта!» Лишь не в том случае, в то время, когда контракт нарушает действующее законодательство, а также ст. 16 ЗЗПП, отвечают правозащитники. Ст. 819 ГК Российской Федерации обязывает должника возвратить деньги и проценты за пользование заемными деньгами, но нигде не говорится о необходимости платить рабочую группу.

А по ст. 168 ГК Российской Федерации контракт согласится ничтожным, в случае если нарушает какую-либо норму гражданского законодательства.

Еще одна сторона дела о рабочих группах — смогут ли банки в принципе быть комиссионерами, беря комиссии за личные услуги, а не за услуги третьих лиц? Статья 990 ГК Российской Федерации показывает, что согласно соглашению получатель рабочей группы (банк) обязан совершить от имени и по поручению комитента (заемщика) некую сделку с третьим лицом в интересах комитента. И получается, что банк от имени гражданина заключает контракт о кредитовании с самим собой, в один момент делая в сделке и роль комиссионера, и роль третьего лица.

Но, банковское регулирование всегда было «страной в стране». «БО» задал вопрос о том, может ли банк приобретать комиссии за собственные услуги, Елене Королевой, начальнику отдела методики текущего надзора ЦБ РФ. И она ответила: «Банки есть в праве взимать комиссии. Основное, дабы клиенты были поставлены в известность об этих рабочих группах заблаговременно».

Ведомства и общественники в роли юристов

В стабильном цивилизованном стране точку в спорах ставит суд. На русском рынке практика до тех пор пока весьма узкая, а решения противоречивые. В Иркутске суд стал на сторону истца в деле о рабочих группах местного банка.

Но в Москве публичная организация «Блокпост» проиграла похожие дела в судах первой инстанции и сейчас сохраняет надежду на вторую инстанцию, и особенно на Верховный суд. Может ли вырасти на таковой скудной земле массовое перемещение потребителей денежных одолжений?

Смогут ли воспользоваться этим перемещением разнообразные сутяжники, террористы и потребительские экстремисты, каковые судятся с общепитом за тёплый кофе и с производителями бытовой техники за любимую кошечку, не пережившую сушки в микроволновке? Банкиры, само собой разумеется, в эмоциональном порыве готовы назвать всех жалобщиков и истцов мошенниками, но в конечном итоге, вероятнее, вряд ли мы будем иметь наслаждение замечать марш обиженных клиентов по судам.

Питательной землёй для потребительского терроризма есть практика присуждения огромных компенсаций морального и материального вреда. В Российской Федерации за редкими исключениями моральный вред оценивается в 100 рублей либо сопоставимые суммы. На такие компенсации юристов не прокормишь. А без сильного юриста судиться с банком весьма сложно.

А также при участия юриста виды на победу весьма призрачные.

Действительно, на стороне клиентов-истцов все чаще выступают публичные правозащитники, а в некоторых регионах (Новосибирск, Екатеринбург, Москва) и национальная федслужба — Федеральная служба защиты прав потребителей. Ее начальник Геннадий Онищенко получил известность на поле битвы с грузинскими и молдавскими винами. А сейчас его имя все чаще мелькает в контексте судебного преследования банков со стороны заемщиков-физлиц.

Ведомства и публичные организации действуют в случае если и не бесплатно, то корысть их, по всей видимости, лежит в нематериальной плоскости. Вряд ли они заинтересованы в последовательной и постоянной войне с банками.

Но главным инструментом защиты банка станет та самая действенная ставка, мысль которой так не нравится банкирам. Нет рабочих групп — значит, нет и предмета для тяжбы. Само собой разумеется, останется последовательность возможно конфликтных обстановок, каковые смогут стать основанием для иска (связанное страхование, вопросы банковской тайны и т.д.), но массового характера они не возьмут.

Из зала суда

Более Четверти платежа — рабочая группа

Заемщица иркутского филиала банка победила в первой инстанции дело по рабочей группе за ведение банковского счета. Помощь в этом ей оказала Иркутская региональная публичная организация по защите прав потребителей денежных одолжений «Дельфин», созданная Алексеем Ч. по окончании победы, одержанной в деле о разглашении банковской тайны и нанесении морального ущерба.

Позиция истца пребывала в том, что банк навязал ей услугу, сопутствующую кредитованию, в частности — ведение текущего счета при кредитовании. Положением Банка России регламентируется порядок выдачи кредитных средств. Физлица смогут взять кредит наличными (и тогда счет не нужен). Согласно точки зрения истицы, она ползовалась открытым счетом всего один раз в тридцать дней — в то время, когда вносила деньги на счет. Но цена пользования данной услугой превышала четверть неспециализированного платежа по кредиту: 1250 рублей из 4200.

Суд первой инстанции согласился с тем, что услуга была навязана, и постановил вернуть истице выплаченную рабочую группу.

Звонок на работу должника — нарушение банковской тайны?

Судебная власть Иркутска приняла сына и сторону отца, Алексея и Виктора Ч., в их споре с местным отделением большого столичного банка. Истцы-клиенты победили дело в суде первой инстанции, банк подал на кассацию, но и областной Иркутский суд оставил в силе ответ районного. В ответе суда зафиксировано требование взять с банка компенсацию морального ущерба в пользу истцов общей стоимостью 7 тыс. рублей (5 тыс. Виктору и 2 тыс. Алексею). Помимо этого, суд запретил банку разглашать сведения об операциях по банковскому счету Виктора и Алексея Ч. и информировать третьим лицам любую известную данные об истцах, не считая случаев, предусмотренных законом.

В зале судебного совещания стало известно, что Алексей и Виктор имели непогашенные кредиты, полученные у банка-ответчика, и летом 2006 года допустили просрочку очередного платежа. Истцы утверждают, что пропустили срок платежа, поскольку были в отпуске. Как бы то ни было, в первых числах Сентября малоизвестный сотрудник банка позвонил на работу заемщикам.

К слову, оба истца трудятся в Иркутском национальном университете. Виктор Ч. — экономист, в собственных лекциях для студентов он выступает против получения гражданами кредитов, говоря о опасности и неблагоприятных последствиях незаметно «сесть на банковскую иглу». А тут звонок из банка, коллектор информирует заведующему кафедрой о том, что господин Ч. имеет задолженность по кредиту, наряду с этим, говорится в ответе суда, «были сказаны сведения о сумме кредита и количестве просрочек платежа». Банковский служащий просил завкафедрой усовестить учителя и мотивировать его к окончательному расчету с банком.

На кафедре, где работает Алексей Ч., звонок приняла лаборантка. Ей кроме этого сказали о сумме и сумме кредита просроченного платежа. Звонящий из банка попросил передать эти сведенья управлению должника с пожеланием «накрутить ему хвоста» (цитата из судебного ответа. — Прим. «БО»).

Наряду с этим супруга старшего истца (соответственно, мать младшего) в суде сказала, что за два дня до звонка на работу из банка звонили к себе. Должники растолковали, как появилась задолженность, и давали слово погасить через пара дней. Исходя из этого, определив о звонке на работу, они пережили шок, ужас, стыд, чувство унижения, умаления авторитета и другие негативные психологические реакции. И не мудрено: с одной стороны, вузовское руководство, с другой — студенты…

Вот эти-то моральные страдания суд и оценил по совокупности на двоих в 7 тысяч рублей, признав их основанием для возмещения морального ущерба (ст. 151, 152 ГК Российской Федерации), причиненного благодаря нарушения банковской тайны (ст. 857 ГК Российской Федерации, ст. 26 закона о банковской деятельности и банках).

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: