It ускорит модернизацию экономики

      Комментарии к записи It ускорит модернизацию экономики отключены

It ускорит модернизацию экономики

Евгений Купраш Менеджер, Москва

Русский сфера разработки софта не интересует государство. Но IT, в отличие от нефти, способны ускорить модернизацию русском экономики, считает глава фирмы ABBYY Сергей Андреев.

Новенький офисный центр на севере Москвы поражает визитёра двумя огромной территорией и кордонами охраны. Тут с недавних пор находится штаб-квартира компании ABBYY. Добраться ко мне непросто. Вот и президент ABBYY Сергей Андреев мало задержался из-за классических пятничных пробок.

В его кабинете витает характерный запах недавнего ремонта, в углу стоит нераспакованная коробка, оставшаяся с недавнего переезда, а письменный стол увенчан простецким ноутбуком.

О людях как о основной ценности на своем сайте либо в имиджевом проспекте не сообщила, пожалуй, лишь самая ленивая компания. Но громкие слова практически во всех случаях несут только декларативный темперамент. Везде, не считая индустрии разработки ПО: ничего другого, не считая коллективов, у IT-компаний нет. Но сотрудниками, каковые весьма высоко ценятся на рынке, необходимо мочь руководить.

Сергей Андреев в интервью Executive говорит, из-за чего в сфере IT слабо применимы правила «классического» менеджмента, как в его холдинге провалилась выдумка с введением KPI и из-за чего в Российской Федерации ни при каких обстоятельствах не будет создана национальная IT-компания.

Executive: Ассоциация «Руссофт», куда входит ABBYY, усиленно лоббирует введение особого налогового режима для русских разработчиков ПО. В последних числах Сентября Министерство финансов внес предложение производителям ПО стать резидентами особенных экономических территорий и так остаться плательщиками единого социального налога, что в 2010 году будет заменен на страховые взносы. До тех пор пока никаких документов не завизировано.

Как развиваются события сейчас и чем, по вашему точке зрения, кончится дело?

Сергей Андреев: В первых числах Октября разработчики виделись с заместитель министра финансов РФ Сергеем Шаталовым. Финдиректор ABBYY Вадим Терещенко был на данной встрече. По его впечатлению, шансы на продление действующего сейчас налогового режима высоки. Однако, окончательного результата еще нет.

Победа лобби отечественной отрасли разработки ПО в том, что изначально отрицательную позицию Министерства финансов по этому вопросу наподобие удалось поменять. Сейчас устным договоренностям прекрасно бы трансформироваться в прототип документа, что обязан отправиться на рассмотрение в государственную думу. Но в какой фазе процесс находится сейчас, мне неизвестно.

Executive: Западные макроэкономисты отмечают, что Российская Федерация движется по пути национального капитализма. Пройдет ли данный маршрут через область IT и чем это угрожает отрасли?

С.А.: IT-бизнес весьма специфичен. Дабы быть успешной IT-компанией, принципиально важно иметь коллектив, складывающийся из «верных» людей. IT-эксперты – люди с прогрессивным мышлением. Они ощущают современные тенденции. Они знают, что и как начинается.

И они в курсе, как поймать актуальный тренд. Словом, контингент продвинутый, творческий и отлично подготовленный в интеллектуальном замысле. Такие люди пользуются спросом в любой стране и в любое время.

Исходя из этого они не опасаются какого-либо прессинга из серии «Дай!» либо «Сделай!».

Что такое бизнес компании-разработчика ПО? Что у нее имеется не считая людей? Исходные коды?

Да, но кто не считая тех же самых разработчиков разберет и осознает эти коды? Вот взял ты по лицензии, скажем, двигатель. Ты не осознаёшь, как его делали и из-за чего его делали как раз так. И любая твоя попытка его усовершенствовать приведет к неточностям.

Не факт, что кроме того по окончании бессчётных попыток окажется сделать лучше, чем было. Так же и тут. Все, что имеется у IT-компаний – это люди, их способность и экспертиза решать непростые задачи. Этим людям нужно нравиться. Способы «военизированного управления» тут не проходят. Они должны разделять идею, должны стараться реализовать идею инновационным методом.

В другом случае инноваций не дождешься.

Executive: Но возможно довольно часто слышать о предостережениях по поводу «волшебного» подхода к управлению коллективом разработчиков. Да и в кризис компании стараются отслеживать эффективность труда, дабы не кормить «лишних» людей…

С.А.: Мы столкнулись с одной занятной обстановкой, в то время, когда решили оценить вклад каждого конкретного представителя коллектива в успешность компании и внедрить совокупность KPI. Прекрасно ли конкретный эксперт трудился в этом месяце либо плохо? В случае если у нас имеется формализованная и повторяемая работа, тогда мы можем осознать, у кого производительность выше либо ниже и кто соответствует нормативам в большей либо меньшей степени.

Вот на заводе имеется токарь. Он точит заготовки. У заготовок имеется вразумительные параметры по качеству, которым они должны соответствовать.

И эти параметры или выдерживаются, или нет. Все делается легко, формализуемо и повторяемо. Тут выстроить совокупность наказаний и поощрений легко.

В IT – нет.

В случае если любой раз сотрудник решает новую задачу, появляется неприятность с оценкой количества и качества работы. С качеством пара несложнее. Возможно «зарядить» нескольких специалистов, каковые взглянуть на код, на уровень качества архитектуры, соберут консилиум и решат о том, прекрасно ли решена задача. Консилиум оценит квалификацию сотрудника и сможет аттестовать его на какой-то ранг.

Но что такое ранг? Это как звездочка на погоне. Скажем, аттестовали человека, и сейчас он «майор». Но неизменно ли «майор» трудится «по-майорски», или время от времени он трудится «по-лейтенантски?» И так как его «лейтенантский» режим совсем не свидетельствует, что человек ленив либо неорганизован. Может, он болел.

Либо ему не давали спокойствия домашние неприятности. Все это воздействует на итог выдачи. Да, он принципиально способен сделать определенные вещи.

Но неизменно ли он делает их «по-майорски» — в должном качестве и в нужном количестве?

Мы продолжительно думали, совещались и составили перечень из более чем 40 главных факторов, по которым должны быть оценены сотрудники по результатам работы за месяц. Вначале потренировались на одном подразделении. Через три месяца опыта интересуюсь: «Ну как?» «Да что-то не весьма, — отвечают. – Как-то мутно: не получается человека конкретно отругать либо похвалить». Стали разбираться.

Вот сотрудник, взявший по 100-балльной шкале оценку 46. «Что же ты так средненько, товарищ?» — интересуемся. «Ту задачу лучше решить было нельзя в принципе. Радуйтесь, что хоть так вышло», — отвечает он. С одной стороны копнешь глубже и осознаешь, что твой сотрудник прав. Быть может, в полной мере реально было бы сделать лучше.

Но осознать, прав ли твой инженер, возможно, лишь сравнив два варианта работы по решению одной задачи, другими словами поручив ту же работу второму эксперту. В случае если этого не делать, остаются сплошь субъективные оценки. Сотрудник же по большому счету уверен, что итог его работы – единственно надёжный способ ответа производственной задачи. И что его за итог не ругать нужно, а премию давать.

Потому как лучше все равно не окажется.

Executive: Как реагировал коллектив?

С.А.: Люди, за эффективностью которых внимательно следят, чувствуют себя как будто бы под лупой, потому, что совокупность KPI требует постоянного мониторинга обстановки — проведения всяких интервью, оценок и т.д. «Не мешайте трудиться! – говорят они. – Мы тут стараемся приложив все возможные усилия, а вы нас отвлекаете и демотивируете». И они правы. Для чего по большому счету нужна забава называющиеся KPI? Она ж не чтобы кого-то оштрафовать либо премировать.

Она чтобы повысить эффективность работы компании в целом. И что мы в следствии имеем? Мы загрузили кучу народа работой по выставлению оценок и сбору информации.

Мы систематично напрягаем каждого человека, мешаем обычному ежедневному труду и в следствии так и не приобретаем трудящейся совокупности по увеличению эффективности предприятия. Более того, появляется накопленная демотивация. Люди, каковые были заряжены на работу, начинают ныть и ругаться.

А демотивированный сотрудник – это весьма нехорошая история. Получается, что KPI не увеличивает эффективность, а роняет ее.

Executive: Каким вы видите выход из данной ситуации?

С.А.: Сделать так, дабы было весьма интересно. Дабы сотрудник принимал производственную задачу как собственную, которая ему крайне важна. Тогда он начинает трудиться на полную катушку. Тогда он не подмечает хода времени.

Тогда он перестает ныть, что у него маленькая заработная плат. Тогда он ломится вперед как танк, ищет методы элегантно решить производственную задачу. Это и имеется совершенное состояние сотрудника с позиций производительности его труда. Фокус в том, дабы перевести людей как возможно ближе к такому состоянию. Но для этого не KPI необходимы с непонятными ответами и мутными вопросами. Необходимы действия по вовлечению людей.

В случае если тебе удалось заинтересовать, в случае если твои люди делают собственную работу как следует и красиво, у них начинает получаться значительно лучше и значительно больше. В IT совокупность управления – это комплекс психотерапевтических техник. Любая из них или стимулирует, или демотивирует.

Executive: Получается, что классическая совокупность управления – неверная?

С.А.: Тут все от отрасли зависит. В случае если в компании затруднено выставление формальных оценок, у тебя не остается другого выбора, не считая как стимулировать внутреннюю мотивацию людей. Нужно сделать так, дабы их работа была занимательной.

В случае если им весьма интересно, они стараются. А если они стараются, то у них эффективность высокая. А дальше все идет само собой.

Нужно лишь следить, дабы откровенного маразма не было.

Осознаёте, в случае если постараться втянуть людей силовым методом в какое-то дело без их на то интереса, они разбегутся. И что останется? Да ничего не останется. Быть может, частично исходя из этого IT-область ни при каких обстоятельствах не фигурировала в национальном перечне стратегических отраслей. Не смотря на то, что кое-какие компании в данный перечень весьма просились.

Однако, историй, в то время, когда IT-структура реализовывала за солидный госкредит часть контроля над бизнесом, не случилось. У людей, каковые раздают национальные деньги, хватило ума осознать: тут никакого контроля не будет.

Executive: Значит ли, что в Российской Федерации, в отличие от, к примеру, Китая, ни при каких обстоятельствах не покажется национальной IT-компании?

С.А.: IT-индустрия складывается из людей. Дабы они были успешными, им необходимо трудиться в определенной воздухе. Государственная компания такую среду обеспечит с трудом. Эффективность госкомпаний в инновациях будет низка. Да, возможно подобрать грамотных менеджеров, заинтересовать людей, сделать бизнесу прекрасную обертку. Но вот менеджмента, что в состоянии такие задачи решать, в госструктурах мало. Для сотрудника IT-компании не принципиален вопрос, кто владеет компании.

Ему принципиально важно, с кем он трудится, с чем он трудится, как ему это весьма интересно и какое количество ему платят. К тому же, существует множество грандиозных и прекрасных национальных задач, каковые было бы весьма интересно решить как раз силами IT. Но их нужно верно подать, создать около этого антураж.

IT, в отличие от страны, конструкция более динамичная. Компании нарождались без какой бы то ни было помощи, они сами умные до неосуществимости и они сами себя регулируют. Да, из-за кризиса было нужно поджаться и проститься с некоторыми людьми. Да, это весьма не очень приятно, но, во-первых, IT в русском экономике – это весьма скромный сегмент.

Во-вторых, IT-эксперты в силу собственной высокой квалификации так или иначе будут пользуются спросом на рынке труда. Не одним, так вторым методом.

Executive: Часть инвестиций в IT в Соединенных Штатах – около 3,5% от ВВП, в Российской Федерации – 1,5% от ВВП. Из-за чего отрасль так недофинансирована?

С.А.: Русские госслужащие самого большого уровня весьма переживают по поводу необходимости модернизации отечественной экономики. Технологическая отсталость накладывает отпечаток и на производительность труда в целом, и на востребованность семь дней в производственной сфере. В случае если на заводе установлено оборудование 50-х годов, применить к нему какую-то компьютеризацию сложно.

Во времена «дикого капитализма» никто о модернизации, само собой разумеется, не помышлял: тогда вкладывать деньги в средства производства считалось нецелесообразным. В следствии накопилось значительное отставание по степени современности производственной базы. А от средств производства зависит много других вещей – к примеру, бизнес-процессы.

Эти: ABBYY

Вся эта многоэтажная конструкция может функционировать действенно, но требует систематической работы по части модернизации. На текущем уровне развитости средств производства IT в отечественной индустрии пользуются спросом в намного меньшей степени, чем в Соединенных Штатах.

В Америке более продвинутые системы управления и средства производства, что и разрешает «прикрутить» к существующей технологической платформе разнообразные автоматизацию и так сделать производство еще более продвинутым. Все это формирует рынок для IT. У нас данный рынок очень узок.

Executive: Прекрасно, давайте заберём непроизводственную сферу, где нет привязки к уровню оборудования. Но и в том месте почему-то IT не всегда помогают повысить эффективность. Предприятия неизменно что-то закупают, нанимают консультантов, ставят продвинутый софт, но в следствии все остается как было. От чего так происходит?

От глупости?

С.А.: Представьте человека, что только что взял права. Он знает правила, научен ездить задним ходом, может поворачивать налево и направо и знает, где в машине кнопка тормоза. И вот мы его приглашаем за руль 24-метровой «еврофуры». Да он с места вряд ли ее стронет!

Так же и тут. В случае если брать последнюю версию супернавороченной информационной совокупности, то прекрасно бы сперва осознавать, для чего она нужна. Выбор средства автоматизации значительно зависит от цели.

Винить одних лишь клиентов неправильно. Внедренцы также должны быть достаточно квалифицированными. Они должны мочь оценить состояние предприятия, уровень качества совокупности, которую они же и предлагают, и суметь совместить одно с другим.

Софт возможно весьма крутым, но людей под него нужно будет учить столько времени, что к тому моменту, в то время, когда они обучатся применять совокупность как нужно, она просто-напросто устареет.

Executive: Как возможно выяснить вклад IT-ответов в бизнес компании?

С.А.: Ответ на данный вопрос во многом зависит от клиента. В то время, когда клиент желает что-то приобрести, он обязан осознавать, для чего он это делает. В то время, когда начинаешь задавать вопросы клиенту, не редкость, что на каком-то уровне клиент перестает давать на них ответы.

По причине того, что сам не знает.

Исходя из этого, в то время, когда клиент затевает IT-проект, прекрасно бы ему осознавать, какого именно результата он желает достигнуть. Итог возможно хоть количественный, хоть качественный. Принципиально важно, дабы он был измеримый, дабы совершенно верно возможно было сообщить, достигнут он либо нет. И вот тогда возможно ставить задачу исполнителю и сохранять надежду на вразумительный ответ с его стороны. Значительно чаще клиент приходит прося «сделать что-нибудь». Интегратор делает, а клиент обижен: вылезла вторая неприятность.

Но так как клиент про эту «другую проблему» молчал.

Имея дело с самыми разнообразными клиентами, IT-компании обучились осуществлять консалтинг по постановке задач. Обстановка, само собой разумеется, достаточно необычная: исполнитель сам для себя занимается постановкой задачи. Успехом это кончается не всегда – уж через чур много заинтересованностей обеих сторон перекрещиваются в одной точке.

Как бы то ни было, иметь «качественного» клиента, верно понимающего свои потребности и могущего прекрасно формулировать задачи – мечта любого исполнителя.

Executive: Российская Федерация экспортирует IT-одолжений на $2,5 млрд., Индия – практически $23 млрд. Одновременно с этим, все говорят о «продвинутости» российских программистов и об их «способности решать непростые задачи». В случае если мы такие умные, из-за чего мы такие бедные?

С.А.: Для начала хорошо бы подчернуть, что численность населения в Российской Федерации – 140 млн человек, и имеет тенденцию к сокращению. Население Китая – более 1,5 млрд, население Индии – чуть менее 1,2 млрд. Экспертам в Индии и в Китае необходимо платить меньше. Следовательно, конкурентоспособность этих государств на глобальном рынке выше. Имеется, действительно, минус – их квалификация ниже. На аутсорсинг в большинстве случаев отдают те задачи, каковые самим делать не очень приятно.

Исходя из этого контингент в Индии и в Китае приспособлен решать как раз такие задачи. В случае если взглянуть на аутсорсинговые задачи, каковые поручают русским экспертам, то они более интеллектуальные и вычислены «на поразмыслить». Таких задач меньше.

Их аутсорсят менее с радостью.

Практически мы трудимся на различных рынках. Рынок, где сильны китайцы и индийцы, больше по размеру. Я не сообщу, что индийцы с китайцами в принципе не могут делать какую-то качественную работу, но они в основном «заточены» на копирование успешных ответов. Ход влево, ход вправо — и у них все рассыпается.

Уйдет много времени, перед тем как они смогут с данной собственной проблемой разобраться.

Executive: Модернизация – это не только повсеместное внедрение IT. Громадное будущее пророчат энергетике, биотехнологиям и вторым высокотехнологичным направлениям. За счет чего IT смогут поднять конкурентоспособность страны?

С.А.: Для меня, в случае если честно, затруднительно выделить области не считая IT, каковые реально повлияют на модернизацию. Многие нахваливают биотехнологии. Дескать, с их помощью и урожайность повысится, и эффективность сельского хозяйства возрастет – плоды станут невосприимчивы к вредителям и будут продолжительнее храниться. Да и магазинам несложнее торговать, к примеру, яблоками, каковые год не портятся. Вся генная инженерия, которую нам интенсивно впаривают — вещь весьма неоднозначная. Я соперник биотехнологий.

По причине того, что в случае если ту же генно-модифицированную картошку не ест колорадский жук, то не ест он ее неспроста.

Второй вопрос – семенной материал. Генетически поменянные растения не воспроизводятся самостоятельно. Их готовят в лабораториях, и готовят под применение в конкретных условиях. Под спецзерно нужно закупать спецальные удобрения и сеять его на спецполях.

Когда условия изменяются, урожая нет. Открыто говоря, я таковой модернизации опасаюсь. И не верю, что биотехнологии в таком виде принесут пользу. Для начала нужно оснастить сельское хозяйство хорошей техникой — грубо говоря, дать аграриям обычные лопаты, каковые не ломаются. А эксперименты и химия с генами – это не выход.

Может, модифицированные организмы и приведут к яркому будущему, но имеется риск, что мы его уже не заметим.

А вот IT, на мой взор – один из немногих способов модернизации, что сможет оказать влияние на судьбу без отрицательного результата. С их помощью возможно значительно повысить производительность труда – дать функции целой бригады людей автоматизированной совокупности и одному оператору. Производительность труда увеличивается. Это отлично, это пользуется спросом.

И помой-му как раз IT необходимо во главе модернизации поставить. Но прекрасно бы позаботиться о том, дабы компетенция росла в стране, поскольку это экспертиза и рабочие места, которая связана с внедрением. Легко брать технологии за границей, не имея опыта внедрения и не имея центра квалификации — из этого вряд ли что окажется…

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: