Как молодому бизнесу выжить в «долине смерти»

      Комментарии к записи Как молодому бизнесу выжить в «долине смерти» отключены

Как молодому бизнесу выжить в «долине смерти»

Нурия Фатыхова Журналист, Москва

Павел Черкашин – один из самых актуальных бизнес-ангелов в Российской Федерации, «в руки» которого грезят попасть многие стартаперы, говорит о сферах, каковые скоро перевернут экономику.

Павел Черкашин — сейчас, возможно, один из самых актуальных бизнес-ангелов в Российской Федерации. В один момент он известен в мире IT как человек, управлявший российское представительство Adobe, и как председатель совета директоров по потребительской онлайн сервисам и-стратегии компании Микрософт.

Выпускник географического факультета московского университета еще на первом курсе университета принимал участие в открытии турагенства, ориентирующегося на приехавших в Москву чужестранцев. Позже студент Черкашин увлекся наукой, в частности компьютерными изучениями в географии, и без того попал на волну рождающихся тогда интернет-проектов, где более чем удачно смог реализовать собственные бизнес-таланты.

Executive: Сейчас возрастает количество частных венчурных фондов, специализирующихся на микрофинансировании и инвестициях в очень рискованные фирмы. По итогам изучений Русском венчурной компании кроме этого видно, что сейчас не достаточно фондов, вкладывающих средства в предприятие на финальном этапе развития. Как вы думаете, с чем связана эта тенденция?

Павел Черкашин: В то время, когда большие работодатели (неизменно имеется соблазн, пойти на работу в большую компанию) очень сильно просели, многие люди задумались над собственным бизнесом. Я это испытал в потоке предложений о новых проектах. В случае если в 2007 году они измерялись сотнями в год, то в 2008 стали измеряться сотнями в месяц. Случился скачек. Это создало рынок. Стало ясно, куда инвестировать. По причине того, что до этого инвесторы жаловались, что им некуда вкладывать деньги. Это, во-первых.

А во-вторых, показалась какая-никакая господдержка: и в связи с созданием Русском венчурной компании, и с образованием фонда Сколково. Это также придало какой-то стимул. В-третьих, показался определенный рынок сбыта, либо появилось чувство рынка сбыта… До этого венчурной отрасли в Российской Федерации просто не существовало. И венчурному фонду также не сходу было ясно, куда собственную долю бизнеса реализовывать.

У фонда логика неизменно такова: он вырастил бизнес, сейчас его нужно выгодно реализовать какой-нибудь большой корпорации, у которой нет возможности создавать внутренние инновации, а, может, легко лень это делать; либо реализовать какому-нибудь большому фонду прямых инвестиций, готовому выкупать венчурных капиталистов с премией.

В далеком прошлом запланированный выход Yandex на IPO, успешный выход Mail.ru на IPO, появление подразделений, каковые занимаются системными инновациями в таких больших корпорациях как Intel, Микрософт, и другое стали причиной тому, что рынок, где возможно реализовать итоги венчурных вложений, показался. Сейчас ясно, кому венчурные фонды будут реализовывать собственную долю.

Executive: Венчурные фонды появляются как грибы и пропадают кроме этого скоро.

П.Ч.: Смотрите, венчурный фонд – это образование, которое по определению существует весьма маленький временной отрезок. По науке, – ни при каких обстоятельствах больше семи лет. Если он просуществует больше, значит у него – большие неприятности.

В большинстве случаев он, грубо говоря, год собирает деньги, еще два – вкладывает их, а позже лихорадочно начинает реализовывать. Хороший венчурный фонд через три-четыре года закончит собственный существование и переродится во что-то второе.

В Российской Федерации на данный момент довольно много образований, каковые именуют себя венчурными фондами – легко по причине того, что это модно, но, в действительности, таковыми они не являются.

Executive: Тогда назовите главные показатели венчурного фонда?

П.Ч.: Настоящий венчурный фонд – это, во-первых, отсутствие доступа к проектам персонифицированного источника денег. В чем принцип венчурного фонда, к примеру, на западе? В том месте любой человек может напрямую инвестировать в компанию, но их венчурную судьбу он не знает, с проектом его не знакомят.

В другом случае, с громадной долей возможности возможно высказать предположение, что, в то время, когда у этого проекта появятся неприятности, инвестор начнет нервничать, психовать, потребовать собственные деньги назад, либо еще что-то. Решается эта обстановка тем, что венчурный фонд собирает деньги с инвесторов, и, ограничивая им доступ к проектам, ограничивает тем самым их право психовать.

Второй показатель настоящего венчурного фонда – собранные деньги вкладываются в много проектов, каковые может обеспечить лишь портфель. За счет этого портфеля, не обращая внимания на то, что две трети проектов в нем мучительно погибнут, одна треть обеспечит таковой доход, что все будут радостны. А вдруг инвестор имел бы прямое отношение к проекту, прямой доступ к управлению, данный проект фактически ни при каких обстоятельствах не сработал бы.

Фактически, исходя из этого придумали форму Limited Parnership, другими словами ограниченное партнерство. Оно-то и предполагает, что источник денег не имеет возможности оказывать влияние на политику венчурного фонда. Это хороший венчурный фонд.

В Российской Федерации на данный момент таких, деятельно действующих, – десяток-полтора. А около еще сотня людей – со собственными деньгами, каковые говорят, что они инвестировали в такой-то проект, значит они – уже венчурный фонд.

Но, как я уже сообщил, показатель настоящего венчурного фонда – это громадный портфель. Другими словами венчурный фонд не существует с тремя проектами. Он должен иметь больше 10 проектов на старте чтобы, хотя бы один выжил.

Риск так как довольно высокий. И еще: в случае если фонд вкладывает средства в проект на более позднем этапе его реализации, это тогда не совсем венчурный фонд, а фонд прямых инвестиций. Снова же, ответственный показатель венчурного фонда – это в то время, когда средства приходят больше, чем от одного источника.

А вдруг из одного – то это не венчурный фонд, а домашний офис.

Executive: В чем содержится роль бизнес-ангела? Кто им может стать? Как становятся «святыми»?

П.Ч.: Бизнес-ангелы – совсем не святые существа, скорее напротив. Бизнес-ангел – это пара циничная, легитимная форма спекулянта, что как бы пользуется обстановкой, в то время, когда у венчурного фонда нет возможности трудиться с огромным числом проектов, каковые поступают к нему. Допустим, венчурный фонд имеет возможность проинвестировать 10–20 проектов в год, а приобретает тысячу заявок.

Как выбрать из данной тысячи десяток-второй, дабы сузить пространство риска? Так как венчурный фонд желает снять собственные риски, и вложиться в проект, что прошел уже хоть какой-то первичный отсев, первичную диагностику, грубо говоря, на дурака. Другими словами, проект, что уже смог собрать команду, сделать прототип продукта, смог привлечь первого клиента, взял первого инвестора, каковые какие-то живые деньги в данный проект положили.

В случае если все эти условия имеется, и наряду с этим проект соответствует требованиям фонда, то для него намного проще решить об инвестировании. Вот этим и занимается бизнес-ангел. Он инвестирует маленькие деньги на совсем ранней стадии, в то время, когда проекта полностью нет, но имеется мысль, команда, но с какими-то не сформировавшимися вещами.

Бизнес-ангел вкладывает деньги, давая рекомендации, оказывает помощь дойти до того уровня, в то время, когда проект возможно передать венчурному фонду. Дальше он реализовывает долю в этом бизнесе венчурному фонду и ожидает, в то время, когда венчурный фонд будет реализовывать собственную долю и в один момент со своей долей реализует долю бизнес-ангела, от которой он, конечно, будет иметь желаемую прибыль. В этом вся сущность деятельности бизнес-ангела.

Executive: У вас раньше был второй предпринимательский интерес – собственные стартапы. Из-за чего вы начали заниматься бизнес-ангельством, в то время, когда это началось?

П.Ч.: Да, у меня было пара компаний – Actis (на данный момент – Wunderman), Sputnik Labs, управление клиентскими отношениями. Эта компания на данный момент именуется «Техносерв Консалтинг», часть группы «Техносерв». Я не помню совершенно верно – три либо четыре года назад, в то время, когда я реализовал собственный последний бизнес «Техносерв», у меня появились свободные деньги, иначе, – я был не весьма готов затевать новый бизнес, желал отдохнуть, но наряду с этим не терять сообщение с предпринимательским миром.

Сейчас стали приходить приятели, задавать вопросы рекомендации и денег, чего-то еще, и без того как-то это и завертелось. Тогда еще никто не называл эту деятельность бизнес-ангельством, было легко такое хобби, метод сохранения собственных денег, поскольку инвестировать на фоновой бирже я не могу, вложения в недвижимость – также весьма своеобразная сфера. В общем, не так много существует инструментов на рынке, в особенности в Российской Федерации, для неквалифицированного инвестора.

Но, в случае если я осознаю в каком-то бизнесе, могу для себя выяснить, какой проект в возможности занимателен, а какой нет, – то из-за чего бы не вкладывать деньги в том направлении?

Executive: Инвестор выбирает очень многое, исходя из принципов и собственных убеждений. Какие конкретно правила имеется у Павла Черкашина в жизни, и как эти правила вы используете в вашей «безобидной работе»?

П.Ч.: Мы уже обсуждали, что прежде всего – это бизнес, твёрдый и спекулятивный. Приобрел недороже – реализовал подороже. В нем нет места филантропии либо альтруизму.

Однако, само собой разумеется имеется ограничения и внутренние принципы, каковые не всегда возможно кроме того верно обрисовать. этика и Честность ведения дел – это стратегия выживания, метод выстроить репутацию, которая есть базой капитала. Имеется еще внутренне чувство красивого, либо карма. Как ярому атеисту, мне сложно это сформулировать.

Упрощенно это возможно выразить вопросом: «Буду ли я гордиться через десятилетие, что принимал участие в этом проекте? Захочу ли похвастаться о нем детям?» Я не могу представить себя инвестором в проект онлайн-казино, к примеру, но, иначе, готов поддержать проект в области инновационной порнографии. Для каждого человека границы его нравственных правил определяются лично.

Executive: Чего опасается сегодняшний инвестор, к примеру в лице того же венчурного фонда?

П.Ч.: Мне думается, имеется такая тенденция, что венчурные фонды больше всего опасаться потерять что-то ответственное; они не столько опасаться вложиться в проект, что может развалиться, сколько опасаться не вложиться в проект, что «выстрелит и взлетит!» Исходя из этого около проекта, имеющего возможность, достаточно скоро сейчас появляется ажиотаж. Это больше мое субъективное чувство. Рынок достаточно очень сильно перегрет, скажем так.

Денег – большое количество, фондов – достаточно, а также «домашних денег» от больших инвесторов, которым не весьма ясно, куда вкладываться.

В случае если же сказать про тех, кто уже вправду вкладывает средства… Вы слышали теорию «Равнины смерти»? Любой венчурный проект проходит так именуемую равнину смерти, момент между первым взлетом, связанным с ажиотажем и по большому счету с эйфорией около новой идеи, и тем моментом, в то время, когда данный бизнес начал существовать как бизнес в действительности.

В случае если взглянуть динамику роста цены любой компании, то она сперва весьма скоро идет вверх, по причине того, что практически продается, позже неминуемо наступает момент разочарования (в случае если продукт своевременно не сделан, команда своевременно не собрана, клиенты – обиженные, аудитория клиентская планирует не хватает скоро) – это и имеется «Равнина смерти», в которой оценка бизнеса начинает падать до какого-либо уровня. Существуют 60 секунд, сутки незадолго до развала этого бизнеса, в то время, когда его цена близка к нулю: «на следующий день основатели либо инвесторы решат , что компанию нужно закрывать».

Но в какой-то момент начинается опять подъем, в случае если копания смогла преодолеть неприятности, либо, в случае если показался новый инвестор, заново поверивший, готовый поддерживать компанию. Данный промежуток (в то время, когда деньги заканчиваются, а настоящего бизнеса еще нет) – прохождение «Равнины смерти» – образовывает от года до двух лет. Он достаточно долгий.

Эта ниша, на которую ориентируются ведущие венчурные инвесторы, по причине того, что в том месте возможно приобрести хороший устоявшийся бизнес дешевле, чем он стоил раньше, а реализовать позже дороже. Другими словами сокровище денег сейчас довольно большая.

Но данный момент и самый страшен для инвесторов первого раунда. К ним пришел когда-то предприниматель и сообщил: «Мне необходимо $100 тыс., дабы сделать революционную разработку», которая, к примеру, разрешит людям по-новому общаться. Инвесторы дали ему эти деньги, а за это он дал обещание через год сделать продукт, через полтора — выйти на окупаемость». Другими словами взятых денег хватит ровно на данный период. Но через год узнается, что нужен еще один год, дабы доделать продукт.

В этот самый момент появляется вопрос, должны инвесторы поверить в эту историю и довложить еще денег, либо не поверить и практически списать эти первые 100 тыс. инвестиций? Это самый тяжелый момент. Тут появляется довольно много рисков с инвесторами, каковые смогут начать психовать. Условно говоря, если вы положили собственную заработную плат в проект, сохраняя надежду, что он обогатит вас, но позже стало известно, что ничего аналогичного не будет, то вы начнете бегать, кричать, потребовать собственные деньги назад.

Вот такая тенденция на рынке… Она появляется практически любой раз. Сперва я думал, что эта какая-то особенность, но умные книжки говорят, что с возможностью в 90% любой проект непременно попадает в подобную кризисную обстановку. Вопрос в том, сможет ли он, инвестор, ее действенно пережить? Время от времени инвестор намерено заставляет компанию попасть в такую обстановку, дабы испытать проект на прочность.

По причине того, что если он не сможет на раннем этапе преодолеть кризис, позже он будет убогим, а на палках все равно продолжительно не выдержит. К сожалению, в Российской Федерации, в отличие от государств с огромным рыночным опытом, многие не знают, что возможность одного к десяти – это тенденция, они уверены в том, что это их какая-то неудача. Многие привычные мне говорили: «Да, мы пробовали вкладывать, но проект развалился, я разочаровался, деньги утратил, больше не буду…»

Executive: Исходя из этого так популярно венчурное финансирование, вкладываешь мало?

П.Ч.: Да, в случае если же вы положили по чуть-чуть в 10 проектов, и один либо два из них стали успешными, а остальные развалились, то вы не так нервничаете. Легко необходимо, все-таки, осознать, что целый данный бизнес строится на идеи портфеля, а не одного двух проектов. Нужен портфель, необходимо пара проектов.

Исходя из этого венчурным инвесторам лучше объединяться в ассоциации и группы.

Executive: А как с новым типом предпринимателей, новым поколением? Какие конкретно они для инвестора?

П.Ч.: Я не пологаю, что имеется специфика конкретного поколения. Имеется специфика молодежи. Другими словами выпускнику какого-нибудь физтеха несложнее, у него скорее что-то окажется со стартапом, по причине того, что ему нечего терять. У него нет операционных затрат на семью и детей, которых ему необходимо обязательно поддерживать, у него нет ипотеки, на которую он обязан вкалывать.

И у него нет зашоренности мышления, нет ощущения, что что-то нереально. Он готов все новое пробовать, не опасается ошибаться. Но в Российской Федерации весьма не достаточно конкретных бизнес-навыков, к примеру, умения реализовывать. Личный предприниматель, основатели бизнеса не знают, что умение реализовывать не есть навыком, что возможно приобрести на рынке. Программистов возможно приобрести на рынке, бухгалтера возможно приобрести. А организация продаж – это функция предпринимателя.

В какой-то момент нужно будет побороть себя, сидеть с телефоном, обзванивать людей, слышать от них неприятные слова. Ни у кого, не считая предпринимателя, не хватит выдержки и воли, чтобы безвозмездно это делать. Многие вычисляют – нам основное продукт сделать, а реализовывать – мы наймем позже продавцов, они будут реализовывать.

И еще: частенько юные предприниматели не знают отличия продукта от разработки. В случае если я сделал разработку – это еще не означает, что я сделал бизнес. Из данной технологии необходимо сделать продукт, осознать, кто будет его целевой аудиторией, представить этого человека, проговорить, как данный продукт будет употребляться.

Таких вещей у нас не достаточно, а это так как вещи, которым в Америке учат в школе в ранних классах: а к третьему курсу любого захолустного университета человек эти механизмы осознаёт полностью. А у нас – это любой раз откровения, каковые и приходят-то лишь с опытом. Но в целом, я не пологаю, что имеется какая-то отличительная изюминка поколений. Легко приходит молодежь, которая готова рисковать, кидаться с головой…

Executive: Вам нравится трудиться с этими молодыми?

П.Ч.: Да, само собой разумеется, весьма! Это самая благодатная аудитория.

Executive: Вы, как бизнес-ангел, быть может, проследили какую-то тенденцию в сегодняшнем стартап-бизнесе, за что берется молодежь? Какие конкретно темы превалируют? В случае если какие-то показатели новой идеологии бизнеса?

П.Ч.: Венчурная отрасль по определению ориентируется на интеллектуальные сферы. Другими словами – это IT, биотехнологии, энергетика, еще пара отраслей, в которых интеллектуальная собственность может без шуток поменять обстановку. Меня довольно часто задают вопросы, из-за чего венчурные инвесторы не вкладывают, скажем, в постройку фабрик? По причине того, что это не венчурный бизнес.

По причине того, что это бизнес проектного финансирования… Вторая тематика. Венчурный бизнес связан с тем, что сокровище создается информацией, а не какими-то вторыми активами.

Что касается тем… Интернет – прежде всего. Интернет – это сфера, где лишь перемещение информации может поменять по большому счету всю структуру мира.

Начиная от знакомств, и заканчивая путешествиями, управлением экономикой, аналитикой. И исходя из этого 70-80% всех стартапов приходят и начинаются как раз в данной сфере.

Executive: А какие конкретно темы, отрасли ожидают стартапов?

П.Ч.: Не знаю, как стоит углубляться в специфику. Но, звучно скажем, имеется пара фундаментальных тенденций. Во-первых, имеется потребность в оцифровке информации. Человечество формирует какое-то количество контента, но данный контент на данный момент недоступен для других людей по большей собственной части. В случае если я желаю что-то отыскать, применяя современные поисковые разработки, то приблизительно 40 млрд страниц имеется в сети.

Но наряду с этим вы имеете возможность отыскать весьма ограниченный количество информации, 90% данной информации еще недоступно. Ее нужно сделать дешёвой, так или иначе. А это значит, что нужно улучшить уровень качества поиска, создать какие-то технологии, каковые смогут каталогизировать, руководить этим контентом.

Под контентом я подразумеваю не только какое-то художественное произведение, к примеру, но контентом кроме этого есть ваше вывод об этом произведении.

Коктейль, что вы на данный момент выпиваете: вывод о нем – это потенциальный контент, что вы имеете возможность высказать на данной встрече, но в Интернет это не попадет. Вряд ли вы на данный момент отправитесь в социальную сеть, дабы написать, какой хороший был молочный коктейль сейчас. Нужно быть большим фанатом, дабы это сделать, иметь какой-то стимул. В случае если придумать механизм, что разрешит нам скоро и действенно этим контентом делиться, это на порядок увеличит уровень качества судьбы людей.

Оцифровка, каталогизация контента – это громадное направление. Второе – это все, что связано с отношениями между людьми. Казалось бы, имеется столько разработок, но в действительности они только-только, что именуется, «царапают поверхность».

До сих пор никто не придумал действенную разработку управления контактами, дабы во всех моих средах и средствах коммуникации контакты как-то верно планировали.

До сих пор, люди, видясь на улице, не смогут скоро, за секунду, обменяться контактами: мы до сих пор добываем листочек бумажки либо телефон, начинаем писать. Не смотря на то, что уже 10 лет назад обсуждалось: что вот-вот и еще полгода… сперва bluetooth, позже Wi-fi, что угодно. Задача весьма сложная, но и увлекательная. Кто ее примет решение, сделает новую революцию. Попытки происходят неизменно, и в Российской Федерации а также. Кроме этого я знаю как минимум три либо четыре сайта знакомств, не смотря на то, что, казалось, сайты знакомств уже давно себя изжили.

Большая часть людей стесняется пользоваться сайтами знакомств. Им думается это чем-то таким неправильным, но наряду с этим все желают знакомиться. Еще одна громадная тенденция – это то, что именуется актуальным словом «конвергенция». Это, в то время, когда имеется какая-то информация, которую мы привыкли потреблять.

К примеру, ваш любимый сериал. Это также контент. Вы смотрите фильм по телевизору в собственной гостиной, наряду с этим желаете взглянуть лучшие моменты с приятелями на компьютере, а позже вы застряли в автомобильной пробке, а в телефоне желаете проверить, что происходит в этом сериале.

Все, что связано с передвижением информации между типами типами потребления и разными устройств – это и имеется конвергенция.

Как минимум, на данный момент выяснены три главных экрана – телевизор, телефон, компьютер, еще планшет, что стоит посредине между ними. Вот эти три-четыре главных типа экрана до тех пор пока весьма не связанны между собой, и с позиций структуры рынка также. Грубо говоря, количество рекламы в телевизоре не соответствует количеству рекламы в сети. А цена рекламы в сети не соответствует тому, что имеется в телевизоре.

Рекламодатели на телевидении желают иметь какой-то интерактив с потребителем, но не смогут. Правообладатели не знают, как своим контентом правообладать на этих всех платформах. Это целый новый мир.

И в нем покажутся еще много бизнесов, каковые те либо иные кусочки этого пазла будут собирать совместно.

Само собой разумеется, перспективно все, что связано с гео-локацией. У каждого человека имеется телефон. Данный телефон знает мое место размещения.

Наряду с этим где-то в сети теоретически существует информация, что где-то подают хороший молочный коктейль. В случае если я внезапно еду мимо, и мой телефон знает о том, что я обожаю молочные коктейли, из-за чего бы ему не пискнуть: «зайди, выпей коктейль». Это концепция, которая на три процента уже реализована десятками компаниями в мире, а также русскими. К примеру, Alter Geo кучу венчурных денег на данный момент взял, и будет это развивать. Но опять-таки – это лишь три процента.

Представьте себе, какой количество бизнеса, и как сильными смогут быть трансформации в экономике, в то время, когда подобная задача реализуется хотя бы на 10-20%! О таких направлениях, каковые возможно развивать, я могу еще долго сказать, таких существует десятки.

Executive: Какие конкретно новые либо уже состоявшиеся проекты сейчас радуют вас собственной необычностью, новаторством и успешной бизнес-моделью?

П.Ч.: Радует то, что большое количество проектов, хороших проектов, вышло на другой уровень. Уже десятки, если не много проектов на слуху. Нет ничего зазорного в том, что многие из них являются копиями.

Те же Alter Geo либо Groupon. Лена Масолова – именно хороший пример нового поколения, которое мыслит на порядок стремительнее, чем поколение постарше. Она молодец, я ею восхищаюсь. Она сооружает хороший бизнес. В действительности, имеется так много проектов, что кроме того не весьма верно про какие-то сказать, по причине того, что я сам выступаю в них инвестором. Нужно поразмыслить. А так, я прежде всего отслеживаю рынок американских.

По причине того, что он на пара лет в первых рядах. И, к сожалению, сейчас данный рынок имеет тенденцию еще более ускорятся, довольно русского рынка. Разрыв возрастает.

Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: