Кирилл любенцов: «время однозначных кредитных доктрин прошло»

      Комментарии к записи Кирилл любенцов: «время однозначных кредитных доктрин прошло» отключены

Старший вице-президент Бинбанка.

Кирилл любенцов: «время однозначных кредитных доктрин прошло»Досье Bankir.Ru. Кирилл Любенцов. Появился 24 июля 1975 года в Москве. Во второй половине 90-ых годов двадцатого века окончил Общероссийский заочный экономический университет по профессии кредит  и финансы. В 1994-2006 годах – сотрудник банков «Менатеп», «Траст», «Уралсиб», Росбанк. В 2006-2007 годах — начальник работы внутреннего контроля Бинбанка.

С 2007 года возглавил операционный блок Бинбанка. С 2008 года — старший вице-президент, член правления Бинбанка.

— С момента кризиса довольно часто звучала фраза «бизнес сидит на чемоданах». Не нужно быть семи пядей во лбу, дабы предположить вследствие этого ухудшение неприятности легализации денег. Как сейчас актуальна эта неприятность?

— «Бизнес сидит на чемоданах» — возможно, эта фраза не совсем корректна. Часть бизнеса (по большей части, само собой разумеется, — небольшой) — он просто, скажем так, мало ушел в тень, а вторая часть  — из неё и не выходила.  А «тень», конечно, связана с обналичкой. Что касается бизнеса большого, то «чемоданное настроение» в некоей степени присутствует. Да, количества вывода капиталов за пределы России, в целом, по окончании кризиса увеличились.

Это факт. Но эти количества далеко не критические: тот, кто желает «делать» бизнес в Российской Федерации, как выведет, так и заведет капитал. Что же касается среднего бизнеса, то он сейчас – частично в тени, трудится по «серым схемам»…

— Данный уход в тень с чем связан? С увеличением налоговой нагрузки на зарплаты либо в целом из-за кризиса?

— Пологаю, что в  целом из-за кризиса. Кризис для многих стал предлогов «кинуть» кредиторов, включая банки, выводя активы и свои финансы в тень. Через чур много выяснилось вероятным списать на кризис, вывести в наличный кэш, спрятаться за неспециализированными проблемами экономики.

Вот тут появляется необходимость борьбы с обналичкой. Но наряду с этим нужно разделять понятия борьбы с обналичкой и противодействия легализации преступных доходов.

Само собой разумеется, обналичивание может являться составной частью легализации преступных доходов. Но, в большинстве случаев, такая легализация подразумевает обратное воздействие – перевод из наличных в «безналичку». Обналичка же связана, скорее, с необходимостью давать взятки и уходить от налогов.

Другими словами доходы тут в полной мере законные, а вот их вывод делается незаконным.

— Каково положение с реализацией пресловутого 115-го закона в банках? Весьма многие специалисты вычисляют его если не бедствием для финансовой системы, то, как минимум, основной головной болью…

— Я бы не назвал это совсем уж головной болью. Не смотря на то, что, без сомнений, это проблемный участок, по причине того, что Национальный банк и Росфинмониторинг заставляют банки играться по тяжёлым правилам. Имеется операции, о которых банки должны информировать надзорным органам, и не разреши бог упустить что-то. А чем больше банк — тем больше операций, да и всякое не редкость — и системные сбои смогут случиться, и антропогенный фактор сработать. К тому же, в случае если банк мелкий совершит сотню операций за сутки – это одно.

Десятки либо много тысяч операций – другое дело. Все это необходимо загрузить в программу, просмотреть, выгрузить, решить, какие конкретно документы нужно отмаркировать. Другими словами это очень трудоемкий процесс…

—  А тот факт, что такую фискальную функцию государство скинуло на банки, — это, на ваш взор, нормально?

— По крайней мере, это в полной мере сходится с общемировой практикой. В той же Америке ни один банк не пропустит сделку по какому-либо договору, связанному с Ираком либо Ираном, пока не доложит «по инстанции». Это естественно.

Более того, в том месте довольно часто это действует еще более четко, чем у нас.

— Сейчас 115-й закон стали воспринимать как погоду? С ним, по сути, смирились?

— С позиций надзорных испытаний все уже более менее привыкли. Знают: как бы ты не собрал бумажки, не формировал досье на клиента — все равно придет проверка, которая имеет собственный вывод о том, «что такое прекрасно и что такое не хорошо». Тем более, что закон весьма интересно написан. С одной стороны – имеется сделки, по которым нужно в обязательном порядке информировать данные надзорным органам. К примеру, первая операция по счету клиента либо приобретение недвижимости на сумму более трех миллионов рублей.

Иначе — имеется так именуемые «вызывающие большие сомнения сделки». Это — самая занимательная часть. К примеру, в случае если банк участвует в транзите денежных средств, стоит в некой расчетной «цепочке», тем более – уводящей за предел, то эти операции, в большинстве случаев, не подпадают под необходимый контроль, но подпадают под дефиницию «вызывающие большие сомнения сделки». У вызывающих большие сомнения сделок довольно много различных параметров, к тому же Национальный банк привносит все новые и новые критерии.

Ясно, что приходит опыт и потому их количество возрастает. Но и у игроков рынка обналички и легализации опыт расширяется. Люди, каковые этим занимаются профессионально, сейчас регистрируют не легко вычисляемые компании-«однодневки» на адресах массовой регистрации, а дают обычные конторы с обычным адресом, с живыми директорами, кроме того с какими-то финансовыми потоками. По этим адресам возможно отправиться, взглянуть, убедиться, что, вправду, сидят в кабинетах люди, трудятся.

Другими словами на данный момент все это дело весьма грамотно организовано, на опытном уровне. В таковой ситуации банку как-то застраховаться и оградить себя от вызывающего большие сомнения клиента фактически нереально. Тем более, в случае если клиент уже открыл счет в банке.

— Ну да, закрыть счет банки права так и не взяли.

— Да. Отказать в  открытии счета возможно, тут неприятностей никаких нет. А вот в случае если счет открыли и позже по нему пошли операции вызывающего большие сомнения характера, — вот тут уже сложнее. Само собой разумеется, имеется клиенты, с которыми садишься и говоришь: «Господа, простите, но мы не совершим эти операции, идите и ищите банк, что на них согласится». И расстаешься мирно. Но имеется клиенты, каковые в ответ говорят: «В чем неприятность? Вам необходимы документы – прошу вас, у нас все документы имеется. Какие конкретно претензии?

Тогда делайте операцию»… На сегодня у банков отсутствует легальный инструмент отказа клиенту в проводке по квитанциям. Законом это не разрещаеться.

— И где выход?

— Об этом в далеком прошлом уже ходят слухи. Банкам необходимо дать право в одностороннем порядке закрывать счета клиентов. Но это палка о двух финишах.

Имеется мнения, что вероятны злоупотребления со стороны банков.

— Ясно, что теоретически банки смогут злоупотребить таким правом. Но при нынешнем уровне борьбы на банковском рынке чуть ли банк лишний раз захочет утратить клиента…

—  Совсем правильно, фактически, я об этом и желал сообщить. Ни один здравомыслящий банк не будет закрывать счет обычного клиента. Так что риски злоупотреблений пара надуманы.

— Помощник главы наблюдательного совета банка «Легион» Кирилл Парфенов в «Беседе с Bankirоm» также на это сетовал: дескать, в случае если своевременно не отследили, то «вытурить» вызывающего большие сомнения клиента из банка не редкость непросто, приходиться давить…

— В 70-80 процентах таких случаях удается договориться об их уходе. По вторым приходится сигнализировать в ЦБ о вызывающих большие сомнения операциях. Так или иначе, но обстановка остается непростой.

Тем более, что Национальный банк может по большому счету по-своему трактовать понятие «вызывающая большие сомнения операция» и отнести к ним операции клиента, в которых мы в полной мере уверены.

— В случае если резюмировать: какие конкретно «средства контрацепции» от нехороших клиентов для банков сейчас актуальны? Узаконить право на закрытие счета?

— Да, частично это окажет помощь.

— Вы вот упомянули, что, выдавливая вызывающих большие сомнения клиентов, вы им рассказываете: «Мы не делаем эти операции, идите и ищите банк, что на них согласится». Значит, имеется банки, каковые «специализируются» на этом?

— Само собой разумеется, имеется.

— …И, мягко говоря, все это замечательно знают. А также то, какие конкретно как раз банки этим занимаются… Понимаете, в то время, когда я слышу призывы бороться с обналичкой, постоянно вспоминаю, что третий по окончании Петербурга и Москвы по количеству банков регион – Дагестан. И оратору, потрясающему кулаком в адрес «храбрецов невидимого фронта» обналички все время хочется посоветовать: «Мужик, ты, действительно, не догадываешься, где прачечные?»

— Нет комментариев.

— Быть может вся эта совокупность борьбы с обналичкой показалась вовсе не вследствие того что нужно прекратить теневые денежные потоки, а только вследствие того что кому-то хочется держать их под колпаком?

— Каждая банковская услуга стоит денег – вот и все.

— Другими словами затруднение выполнения услуги ведет к увеличению ее стоимости?

— Снова же: нет комментариев.

— ОК. Тогда поболтаем мало с иного ракурса. Тема противодействия легализации во всем мире понятным образом вступает в несоответствие с теорией банковской тайны по большому счету.

И кризис нанес по ней еще один удар, в особенности, в то время, когда г-жа Меркель брала клиентскую базу данных у швейцарского банка. Отказ от базы баз банковского дела — это уже глобальный тренд?

— Мировая тенденция пребывает в том, что многие операции клиентов раскрываются. Причем  по большей части это преподносится под соусом борьбы с уходом от налогов. Для западного общества это сейчас таковой «бетонный» довод, что способен позвать праведную истерику.

  Как раз исходя из этого Запад с некоторым пониманием отнесся к делу ЮКОСа: уход от налогов — тема важная.

Сейчас регулятор, по сути, может запрашивать любую данные о любом клиенте любого банка. И без того происходит во всем мире. Как следствие – банковские операции становятся прозрачными, по причине того, что их видят регуляторы.

Но я не вижу тут глобальных рисков для банкинга. На физических лиц это по большому счету мало воздействует…

— Я осознаю, но все равно мы жили с мифом о банковской тайне. Превосходно не забываю, что я почувствовал, в то время, когда мне позвонила женщина из Ситибанка и "настойчиво попросила" растолковать, в каких отношениях я нахожусь с лицами, которым переводил деньги. С учетом, что обращение шла о суммах на уровне десяти тысяч рублей, вопрос меня «»…

— Да, но вы же осознаёте, что это связано только с 115 ФЗ, а не со злым умыслом банка…

— Непременно. Дело не в самом вопросе кроме того. Легко ты, как клиент банка, рассчитываешь на неприкасаемость и абсолютную конфиденциальность к содержанию твоих операций…

— Да, у большинства была схожая реакция, в то время, когда 115-й закон ввели в воздействие. Но у банков не остается выбора, это вопрос лицензии. Банки стараются перестраховаться, устраивают время от времени этакие тотальные испытания, многие клиенты на данный момент уже к этому привыкли, нормально реагируют.

Не смотря на то, что, само собой разумеется, имеется и такие, каковые говорят: «Парни, мы не желаем давать вам отчеты».

— А 115-й закон благодаря всего этого не вступает в несоответствие с законом о защите персональных данных? Чувство, что отечественное государство в один момент в две стороны телеги лошадей запрягло и кнутиком-то ударило. А банку что остается?

— У нас большое количество законов, каковые между собой вступают в несоответствия. Отыскать точку равновесия – неприятность для самих банков. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих (смеется).

— Другими словами банки будут делать оба закона?

— Нужно делать…

— Ну, с 1 января посмотрим, как это будет смотреться на практике…

— Посмотрим. Не смотря на то, что не исключаю, что вступление в силу закона о защите персональных данных будет снова перенесено…

— Сейчас большое количество говорят о «кредитном ренессансе». В это же время кризис распознал кроме того, возможно, не риски, а просто огромные дыры в этом ходе. Риск-менеджмент на данный момент на что будет ориентироваться?

Ясно, что у нас он может в избыточной пугливости и в излишнем количестве отказов…  А вдруг по-умному?

— Как мы знаем, многие банки в кредитовании ориентировались на западные разработки, основываясь на программы скоринга. Данный процесс, в принципе, был выстроен изначально верно. Но в условиях погони и расширения рынка за клиентом, на данный момент механизмы потихонечку «развинчивались»: критерии становились более либеральными, увеличивалась часть хороших акцептов…

— О, превосходно осознаю! Когда-то я был заядлым игроком казино и не забываю, что игорные аппараты, привозимые с Запада, были, в принципе, «верными». Легко в Российской Федерации им перекручивали нормы выигрышей до нужной кондиции…

— Да, в конечном итоге каждая машина будет трудиться не так, как ее задумали, а как ее настроят. К тому же западная калька была не совсем логичной. На Западе существует в далеком прошлом сложившийся университет кредитных историй. А у нас все это начало создаваться только с середины 2000-х годов.

Не было еще настоящей базы кредитных историй, скоринг был без помощи. К тому же в процессы кредитования деятельно встраивались разнообразные мошенники.

В итоге русский совокупность массового кредитования, по сути, погорела, и погорела здорово. Причем, кто безудержнее рвался вперед – то больше обжегся. Те, кто поумнее, пострадали значительно меньше. В целом, все банки быстро ужесточили критерии отбора заемщиков, возвратились к университету начального взноса по ипотечному кредиту и автокредитам, более сдержанно стали оценивать недвижимость при ее залога.

Вот главные позиции посткризисного риск-менеджмента в кредитовании. Плюс, наконец, масштабно начали работату бюро кредитных историй.

— Настал их час?

— Информация, которую на данный момент бюро кредитных историй накапливали, стала достаточно масштабной — она насчитывает десятки миллионов кредитных досье, отражающих состояние клиентуры. Это уже разрешает действительно применять кредитные истории при массовой оценке заемщиков.

— А с позиций кредитных стратегий каковы трансформации? К примеру, раньше мы видели оголтелый рывок или в универсальность, или, напротив, в монолайнеры.

— Я пологаю, что крайности тут вредны. К примеру, отечественный банк на протяжении кредитного бума выбрал «золотую середину». У нас была ипотека, у нас были потребительские и автокредиты, но мы не игрались в массовые раздачи кредиток либо экспресс-кредитование. Думаю, сейчас многие банки производят перерасмотрение собственные изначальные стратегии.

Время однозначных кредитных теорий прошло.

— Как полагаете: долгового коллапса уже не произойдёт? Какого-нибудь «кредитного Пикалева»?

— Думаю, нет. на данный момент и заемщики стали вести себя совсем по-второму. Кто-то из поддавшихся кредитомании, так или иначе, сумел погасить долги и в новые влезает уже бережно и осмотрительно.

Многие осознали, что в базу расчета собственной кредитоспособности не следует брать условия «жирного рынка» и дорогой нефти, с которой многим худо-бедно перепадали тринадцатые зарплаты и бонусы.

— В конце прошлого и начале этого года на рынке продолжительно и большое количество обсуждали тему «нехороших долгов». Говорили о банке нехороших долгов, о ЗПИФе нехороших долгов и т.п. Решения так и не было обнаружено…

А что же с «нехорошими долгами»? Неспешно сами собой рассасываются?

— Мысль банка нехороших долгов либо ЗПИФа нехороших долгов – это была некая «приличная» форма дезавуирования долгов как таковых. Как не назови — хоть «пингвин», хоть «гвинпин» — сущность не изменится.

Вопрос так как был не столько в самих нехороших долгах, сколько в резервах. Национальный банк традиционно очень сильно давит в плане создания резервов. В случае если денежное состояние ухудшилось — будь любезен: создай резервы.

Соответственно, значительно уменьшается прибыль, значительно уменьшается капитал, «плывут» нормативы и т.д. Многие банки, обремененные «нехорошими долгами», были вынуждены искать схемы по переформатированию просрочки в что-то второе, дабы избавиться от бремени резервов. А по сути ничего не изменяется и остается всего лишь два пути ответа данной вечной неприятности. Или ты нормально с заемщиком договариваешься, реструктурируешь долг и, возможно, кроме того докредитовываешь его.

Или ты , что ничего, не считая залогов, тебе не светит, приобретаешь эти залоги, реализуешь их по мало-мальски приемлемой цене и списываешь убытки.

У кого капитал разрешал организовать большие резервы и списать убытки – у тех, в принципе, сейчас все в порядке.

— Ваш сотрудник Александр Лукин  говорил мне, что в вашем банке изначально шла точеная работа по договоренностям с каждым должником по отдельности. К каким итогам она привела?

— Многие долги были реструктурированы. Нужно подчернуть, что последовательность должников шли на контакт, вели себя порядочно, не бегали, не скрывались. И с ними, в большинстве случаев, неприятности были решены: с кем-то стремительнее, с кем-то продолжительнее, но долги погасились.  С некоторыми должниками работа длится, и она продлится очевидно несколько год. К этому нужно относиться нормально, рутинная банковская работа.

Само собой разумеется, имеется и «ложка дегтя» — те, кто «бегает» от банка либо поднимается в позу: «Делайте, что желаете, у меня денег нет, кредит возвращать не буду».

Но в целом, с позиций динамики повышения просрочки, процесс увязания в долгах застопорился. Начинается понижение количеств просрочки.

— Сообщите, вы как «рисковик», на данный момент как собственный место чувствуете? Не секрет, что в разгар кредитного угара «рисковики» в некоторых банка были «в загоне». на данный момент в самый раз бить себя в грудь: дескать, мы же говорили…

— Риск-менеджмент в различных банках выстроен по-различному. В отечественном банке сотрудники риск-менеджмента обязательно являются участниками процесса принятия ответов, участниками коллегиальных органов, каковые принимают решения по кредитованию.

А в целом обычный риск-менеджмент обязан пронизывать все главные направления деятельности банков и захватывать не только кредитные риски, но и другие риски (рыночные, операционные, репутационные и пр.),

— Эксперты HR отмечают резкий рост спроса на рисковиков. В этот самый момент нечайно отыщешь в памяти Высоцкого: «а где на всех зубов отыскать?». Сейчас имеется неприятности с качественными рисковиками?

— Тут вопрос в организации процесса. Возросший спрос на риск-менеджмент не должен реализовываться в том, что за спиной каждого дилера либо кредитного инспектора маячит риск-менеджер. Так банк попросту в трубу вылетит.

Тут вопрос скорее не обилия людей, а организации и методологии совокупности риск-менеджмента.

В бизнес-процессы банка должны быть органично встроены элементы риск-менеджмента, причем встроены не по принципу «побольше», в частности в главные точки. Необходимо не отслеживать практически каждое, к примеру, кредитное ответ, а мочь диагностировать: имеется ли в ходе «дырка», которая возможно может привести к коллапсу либо попросту к воровству. Другими словами сейчас от риск-менеджера требуется не столь тотальный контроль, сколь умение досконального анализа бизнес-процессов на предмет их теоретической уязвимости.

— В чем сейчас для вас драйв работы в банке? За долгие годы работы интерес не иссяк?

— Нет, не иссяк. Я в банковской совокупности с 1994 года, начинал в «Менатепе», в той плеяде молодых банковских спецов, каковые тогда трудились в Инкомбанке, «Альфе», «Менатепе», «Русском Кредите» и т.п. Сейчас эти люди все друг друга знают.

Это некое опытное сообщество и я могу заявить, что мало кто утратил интерес к банковскому делу.

— И каково в нем, как сказал храбрец Ильфа и Петрова, ваше кредо?

— Двигаться вперед.

— От кризиса к кризису? 1998-й, 2004-й, 2008-й…

— Я вот на данный момент вспоминаю тот же 1998-й год и осознаю, что это, по сути, сущая ерунда если сравнивать с тем, что произошло в конце 2008 года. Прекрасно не забываю, что уже где-то к середине 1999 года все более менее стало стабильным. Кого нужно – похоронили, кто нужно — поплыл дальше…

— И все же не появляется у любого банкира с 16-летним опытом эмоции этакой аналогии со известным украинским мультипликационным фильмом «Жил-был пес»? Не забывайте, в том месте волк говорит очень способную фразу: «Шо, снова?!»

— Для того чтобы ощущения нет. Возможно, вследствие того что банк ни при каких обстоятельствах не существует как «вещь в себе». Это составной элемент кровеносной совокупности экономического организма, а при таком масштабе ощущения deja vue не бывает.

Исходя из этого работа не неинтересная, неизменно имеется что-то новое, неизменно имеется так называемый «улучшайзинг» и нет предела совершенству (смеется).

— А в управлении собственными деньгами кризис что-то поменял вот для вас?

— Лично для меня ничего очень сильно не поменял, по причине того, что я когда-то играл на рынке ценных бумаг, но позже осознал, что это не мое.

— Увлекательная вещь. Вот банкиры, казалось бы, специалисты в сфере денег. Но 90% никаких особенных трюков с собственными деньгами не предпринимают. По большей части депозиты либо недвижимость…

 — Дело все в том, что именно знания о законах мира денег подсказывают любому банкиру – деньгами нужно руководить или профессионально, или никак. Трудиться и профессионально руководить собственными деньгами нереально. А фрагментарно деятельно инвестировать запрещено.

Тут все решает время. Исходя из этого лучше нормально положить деньги на депозит и заниматься главной работой, чем жадно подскакивать у биржевого терминала.

— С этим согласен. Мы с некоторыми сотрудниками торгуем на рынках и как-то не идет работа на протяжении напряженных сессий. «Крокодил не ловится, не растет кокос»…

— Или ты бросаешь все и становишься трейдером, или это легко хобби.

— Согласен. Но вот чего никак не осознаю. Из-за чего в то время, когда в работе все прекрасно и деятельно – рынок убивает.

А в то время, когда на работе застой – на рынке прибыль?

— А ливень идет тогда, в то время, когда ты помыл машину… Это все по закону падающего бутерброда, возможно.

— И практически последний классический вопрос «Беседы с Bankirom»: чем вы живете вне работы, вне банка?

— Семьей живу. У меня два сына, пять и три года. Еще рыбалку обожаю. Простую, на удочку.

Поймал, принес к себе, пожарил и съел! И ощущаешь себя добытчиком.

— Обычные инстинкты банкира…

— Да и по большому счету естественные для человека инстинкты.

— Ну, все возможно извратить. У нас вот в офис Bankir.Ru пришло письмо от какой-то интернациональной организации, что отечественный хозяин оштрафован на триста евро за то, что на каких-то соревнованиях не так, видите ли, выпустил рыбу обратно…

— Он затем не начал кушать рыбу?

— Нет, ни в какую не желает. Желаю, говорит, ловить и отпускать. Действительно, фотографируется с ней в обнимку…

— Также дело хорошее… Но Я к рыбалке отношусь без фанатизма. Какие-то сложные снасти приобрел, само собой разумеется, но все равно – это легко для наслаждения.

— А что ловите?

— В принципе, все без исключение. Но по большей части – карп, форель. У меня дача рядом с Истринским водохранилищем, вот я в том месте и балуюсь.

— В том месте еще что-то водится?

— Да, пока еще водится. на данный момент еще большое количество прудов делают, зарыбливают… В общем. Все как в денежном мире.

Места знать нужно!

Доля «плохих долгов» достигла максимума за 5 лет


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: