Михаил прохоров: «я не привык опускать руки. работать надо»

      Комментарии к записи Михаил прохоров: «я не привык опускать руки. работать надо» отключены

Михаил прохоров: «я не привык опускать руки. работать надо»

Андрей Семеркин Главред, Москва

Производительность труда в Российской Федерации в четыре раза ниже, чем в государствах с развитой экономикой. Но это не предлог для уныния, считает миллиардер Михаил Прохоров. Обстановку возможно поменять за 12-15 лет.

Президент инвестиционного фонда «Группы ОНЭКСИМ» Михаил Прохоров встретился с слушателями и выпускниками Интернациональной школы бизнеса Денежного университета, среди которых было пара участников Сообщества менеджеров Executive. Главными темами дискуссии, материалы которой мы публикуем в сокращении, были сотрудничество капитала и труда, бизнеса и системы образования, модернизации и соотношение коррупции. Помимо этого, аудиторию интересовали правила подробности и Михаила инвестиционной деятельности Прохорова его автомобильного проекта.

Вопрос аудитории: Прокомментируйте, прошу вас, инициативу РСПП по повышению длительности трудовой семь дней.

Михаил Прохоров: К сожалению, случилась утечка рабочих документов из аппарата РСПП. Я на данный момент «прохожу» как создатель шестидесятичасовой рабочей недели. Вообще-то, в статье 284 Трудового кодекса именно говорится, что в Российской Федерации разрешена шестидесятичасовая рабочая неделя.

Не хорошо ли это, прекрасно ли, но создатель – не я. Это – политика «Единой России», которая голосовала за кодекс в 2001 году. Дискуссия по этому поводу идет весьма забавная, по причине того, что содержания никакого. Когда пробуешь взять содержательный ответ, тебе говорят, что рабочие умирают, что ты – против трудящихся, против модернизации, по причине того, что желаешь вынудить людей трудиться 60 часов.

Суть предложения вот в чем. Длительность главной рабочей недели зафиксирована: 40 часов. Еще 20 часов человек может подработать дополнительно (добрая половина ставки). Что на данный момент происходит? С данной проблемой к нам обратились сотрудники высокой квалификации: «Я, слесарь, шестого разряда, отработал 40 часов и желаю трудиться еще.

Но в собственной организации могу трудиться дополнительно не по собственной профессии, а по главной профессии не имею права». Предложение РСПП: давайте разрешим каждому, если он желает, с его письменного согласия, трудиться на 1,5 ставки на его рабочем месте. У меня в Норильске эта неприятность – сплошь и рядом. На очень вредных производствах шестичасовой рабочий отпуск и день 73 рабочих дня. Но ни один обычный человек 30-35 лет не имеет возможности отдыхать 73 дня.

Исходя из этого что они делают? Шабашат 40-45 дней. В случае если мы разрешим каждому желающему трудиться за дополнительные деньги на его рабочем месте, то можем сократить затраты на подготовку персонала. Это выгодно: лучше две цены заплатить, но у меня будет меньшее количество рабочих.

Сейчас давайте взглянуть на проблему с другой точки зрения.

Экономическая модель

Производительность труда

Соцгарантии

Европейская

Высокая

Высокие

Азиатская

Высокая

Низкие

Русский

Низкая

Высокие

Отечественная экономика более зарплатоемкая, чем, к примеру, итальянская. По производительности труда отстаем от фаворитов в среднем в 4-4,5 раза, а в некоторых отраслях, к примеру, в машиностроении, отечественная производительность образовывает 6% американской. Вот в таком состоянии мы входим в глобальную экономику. Нам необходимо догонять другие страны, вопрос, как?

Думаю, в восприятии неприятности проявляет себя стереотип марксистско-ленинской философии столетнего примера: в случае если предприниматели, капиталисты, либо, что еще хуже, олигархи, что-то предлагают, значит, это не хорошо для трудового народа. Такая дискуссия идет. В случае если сказать содержательно, другими словами пара позиций. Во-первых, в Российской Федерации по большому счету не работает срочный соглашение, это, на мой взор, ухудшает перелив кадров из одной отрасли в другую, в особенности в условиях инновационной экономики.

Следующая поправка, которую мы внесли предложение, связана с совмещением учёбы и работы. Мы думаем, что в случае если работодатель отправил человека обучаться, то необходимо оплачивать два месяца отпуска на сдачу экзаменов. Но в случае если сотрудник желает обучаться сам из любви к мастерству, то не требуется. Поясню, из-за чего. Во-первых, он «съедает» деньги собственных сотрудников, у которых соответственно вследствие этого ниже производительность труда, и им приходится делиться. Во-вторых, он занимает чужое место.

У меня был клинический случай в компании. Один талантливый инженер, на которого мы рассчитывали, поступил в ГИТИС на режиссерский факультет. Заявил, что всю жизнь грезил получать образование этом университете, и, наконец, может себе это разрешить, по причине того, что ему оплачивают отпуск. Как инженер он занимает чье-то место, но основная проблема состоит в другом: учеба обязана поддерживать целевую, а не абстрактную должность.

Представьте, что все сотрудники РЖД – 1 млн человек – пошли обучаться на артистов, экономистов и юристов. По закону компания обязана каждому оплачивать учебный отпуск. Что у нас будет со ценой билетов? Я не против высшего образования. Я – за. Легко вопрос содержится в том, а имеется ли рабочее место под это образование? Более половины россиян, заканчивающих на данный момент институты, ни при каких обстоятельствах не отыщут хорошее рабочее место по собственной профессии и будут опытными безработными.

Это – не нормально. Исходя из этого мы пробуем весьма мягко, мелкими шажками чуть-чуть улучшить обстановку.

Executive: модернизация и Коррупция: кто кого? И в то время, когда?

М.П.: У меня имеется собственный рецепт борьбы со взятками. На мой взор, сказать о том, что красть – это не хорошо, кого-то наказывать иногда, устраивать показательные процессы – не действенно. Необходимо весьма медлительно привести к такому состоянию, дабы зарплата была человеку небезразличной.

Это – очень важный психотерапевтический нюанс. По причине того, что человек, что продолжительное время крадёт, считает воровство полностью обычным. И в то время, когда происходит перекрытие каналов, он уверен в том, что это несправедливо. Приведу норильский пример.

У нас имеется молочный и пивной фабрики. Чтобы вода была хорошая, а это крайне важно и для пива, и для молока, на деньги губернатора были совершены две трубы от артезианских источников. В рамках среднего поддержки бизнеса и программы малого помощник директора сдал одну из труб маленькому предприятию, а другую , вследствие того что воды из одной было достаточно.

Излишне сказать, что компания, получив от нас в аренду объект за 100 тыс. рублей, реализовывала нам воду по $2 млн. В то время, когда я столкнулся с подобным возмутительным безобразием и постарался влиять, меня обвиняли в том, что я против малого бизнеса и растолковали, что так запрещено. В будущем году мы опустили цену до $1,5 млн, через год до $1 млн, позже до $500 тыс., позже до $250 тыс., а позже обладателю малого предприятия стало неинтересно, он сам отказался.

Так у человека происходило медленное привыкание к вторым правилам игры. За один сутки проблему решить запрещено. Необходимо поменять и психологию и сужать возможности для коррупции.

Вот еще пример. на данный момент идет борьба со взятками методом введения электронных торгов. Я считаю, что дело не в технологии.

Как крадут при помощи электронных торгов? Работник формирует заказ, он знает, какая продукция кем производится. Под собственного посредника определяет лот, складывающийся из товаров четырех фабрик, соответственно, «чужой» производитель не имеет возможности победить, по причине того, что лот содержит позиции, каковые он не создаёт. Побеждает посредник, у которого уже подписаны договора с четырьмя фабриками, он выходит со своей действенной компанией и совсем нормально побеждает каждые электронные торги.

Исходя из этого вопрос не в том, как проводить торги. Вопрос в качестве мышления, в «системной зарядке», которая воспитывается много-много лет. Процесс трансформаций обязан идти медлительно и, повторюсь, касаться психологии. Имеется еще одна неприятность: двойные стандарты.

До того момента, пока элита делает одно, а говорит второе, весьма сложно вынудить всех и каждого направляться «белым» правилам.

Executive: Ожидает ли Россию передел собственности в связи с возникновением «голодного поколения»?

М.П.: Вы задаете хороший вопрос, что тревожил умы в Европе в XVII-XVIII, а в Америке в XVIII-XIX столетиях. Легитимность того, что смогут наследовать дети. Очень тяжелая и больной неприятность.

Она весьма не легко решалась многими государствами. Совершенствовались доказательства, многие теряли состояния своих родителей. Кто-то утрачивал, по причине того, что отнимали, а кто-то вследствие того что просто не мог руководить. Соответственно стоит наиболее значимый вопрос – смогут ли дети поддерживать империи собственных своих родителей. Я к этому отношусь весьма нормально, детей у меня нет, исходя из этого до тех пор пока придется самому трудиться, надеюсь, что продолжительно и счастливо.

Вопрос содержится в том, как общество отреагирует на передачу огромных состояний, я пологаю, что в случае если обращение просто о деньгах, тут неприятностей не будет, они появятся в связи с передачей знаковых активов, каковые в публичном сознании являются национальным достоянием. Кроме того в вашем вопросе звучит сомнение, а легитимно ли ими обладают нынешние собственники. У большинства различные точки зрения на данный счет, это естественно. Большая часть уверен в том, что не справедливо.

При том, что родители хоть ходили под бандитскими пулями и что-то сделали собственными руками. А дети что? «Появились с золотой ложкой», получали образование Гарварде либо в Денежном университете. Это – непростой психотерапевтический вопрос для общества. Как он будет решен? Честно говорю: «Не знаю». Передел собственности заканчивается в большинстве случаев не хорошо.

Он не сводится к тому, дабы забрать лишь у богатых… У каждого имеется приватизированные квартиры, дачи, автомобили, это также личная собственность. В случае если кто-то считает, что экспроприация остановится в верхах – он очень сильно ошибается. У нас олигархами именуют обладателей магазина в деревне.

Исходя из этого процесс дойдет до каждого.

Вопрос аудитории: Как соотносятся требования бизнеса и деятельность русском совокупности образования?

М.П.: Я считаю, что у нас тяжелейшая обстановка на рынке труда. 20% профессий требуют высшего образования, 80% – среднего особого либо начального. Распределение выпускников практически зеркальное: 70% имеют высшее образование, 30% – среднее особое и начальное. Это указывает, как я уже заявил, что больше половины экспертов ни при каких обстоятельствах не будут трудиться по профессии.

Что делать? Трудиться. У нас имеется предложение, как бережно, медлительно постараться поменять совокупность заказов. Это – непростой вопрос, он также очень сильно завязан на психологии.

Думаю, бизнес тут должен быть достаточно активен: во многих больших компаниях имеется 10-15-летние стратегии. Мы понимаем, какие конкретно профессии будут необходимы и в каком количестве в течении этого периода, с точностью 15%. Наконец, имеется государство, которое есть огромным работодателем. К его деятельности также применимы правила бизнеса, по причине того, что, пологаю, что у всех имеется нарекания к модели управления, к госинститутам нижнего звена и среднего.

С учетом всех этих требований нужно решать эту непростую проблему. В противном случае, если мы не поднимем производительность труда в бизнесе, в стране, в совокупности образования, ничего хорошего нас не ожидает. Распределением нефтяной ренты жить не можем: на всех не хватит.

Исходя из этого мы должны создавать добавленный продукт и идти в инновационную экономику. Это процесс сверхтяжелый. В то время, когда я им пробую заниматься, иногда кроме того родные соратники осуждают и задают вопросы: «Тебе что, больше всех нужно? у тебя же все прекрасно!». Я отвечаю: «Вы не поверите, но жить-то я желаю в Российской Федерации».

Мне возражают: « Но она вырождается». Однако, я желаю жить тут. И в случае если я осознаю, что имеется неприятность, я буду пробовать ее решить. Мое активное выступление против профсоюзов а также против линии «Единой России» по трудовому кодексу, это пример для того чтобы рода.

Гражданское мужество должно быть. Бизнес обожает язык вложить в… различные места и негромко сидеть. Мол, ну, переживем. Частенько люди заблаговременно опасаются: «А что поразмыслит большое руководство?». А оно, возможно, ничего не думает. Либо вычисляет так же, как ты сам. У нас никто не высказывается по этому поводу. Вопрос в том, где мы живем: в стране, где нет бедных либо где нет богатых?

Мне хотелось бы, дабы мы жили в таковой, где нет бедных. Для этого необходимо довольно много трудиться. Оптимистичный сценарий – 12-15 лет, при условии, в случае если возьмемся за дело на данный момент.

Вопрос аудитории: Вы оцениваете уровень образования топ-менеджеров, которых принимаете на работу?

М.П.: А я по большому счету на это не наблюдаю. У нас имеется человек Юрий Рындин, у которого по большому счету нет высшего образования. Но я считаю, что он самый сильный логистик в стране. Он трудился по логистике в «Норильском никеле», на данный момент трудится в «Полюсе» (по сведениям редакции, у Юрия Рындина имеется высшее образование – E-xecutive). Имеется командная задача.

И я подбираю людей, каковые в собственной сфере намного посильнее меня. По причине того, что, если он мне равный, то ему нечего делать, я могу его заменить. А он обязан меня усиливать. Исходя из этого я не опасаюсь борьбе, и в случае если будет человек, что сильней меня в том, чем я на данный момент занимаюсь, я надеюсь, у меня хватит воли это признать и уступить собственный место. Я весьма желал бы сохранять надежду, на то, что так и случится, ну, а до тех пор пока готов соперничать.

Я не беру сотрудников на рядовые должности, я беру топ-менеджмент, я его наблюдаю. Соответственно я составляю всю вертикаль…

Вопрос аудитории: Не являются ли олигархи через чур большой нагрузкой для русского экономики?

М.П.: Считаю, нет для того чтобы термина «через чур» Нет понятия «большое количество» либо «мало». Имеется рынок. И, если вы на рынке сумели себя реализовать за большие деньги, значит, вы молодец. Если вы наилучший, но не смогли реализовать себя не известно почему, значит «что-то в консерватории не так».

Что же касается справедливости. Вы полагаете, что миллиардеры «нагружают» отечественную экономику. Я же считаю, что мы – подпорка, необходимая для того, она не подкашивалась.

Процесс раскулачивания мы уже проходили, он закончился не хорошо. Вопрос содержится в том, действенны ли мы – управленцы, менеджерский кластер России – в сравнении с западными сотрудниками? Сообщу полностью честно: и работники, и менеджеры уступают западным соперникам.

Имеется отдельные броские личности, каковые смогут трудиться в мире. Не забудьте, мы все обучались «прямо из судьбы»: начинали с кооперативов, с разборок, ездили на стрелки с преступниками… Исходя из этого менеджмент у нас весьма практический. Он был связан с огромным риском для жизни.

Миллиардеров, каковые «давят на экономику», в действительности осталось мало. Многих из тех, кто были богатыми в 1990-х годах, уже нет в живых. Или они уже «на пенсии», по причине того, что выдерживать таковой темп весьма не легко. Другие, у которых накопилась усталость, думают о том, дабы остаться пассивными акционерами, перевести акции в фонд, нормально воспитывать детей и передавать опыт молодежи.

Но на их место придут новые менеджеры. Это также хорошо, но, на мой взор, ни одному большому предпринимателю спокойное место под солнцем не гарантировано. Мы не забываем, были разорения огромных компаний, к примеру, WorldCom с капитализацией $200 млрд.

Либо Enron, чья цена составляла $65 млрд. Казалось, что ничего прочнее нет…

Executive: На каких правилах строится ваша инвестиционная политика?

М.П.: на данный момент среди журналистов, пишущих на экономические темы, идет дискуссия о том, что Прохоров сошел с ума, по причине того, что он затевает какие-то необычные проекты, каковые не ведут к доходу денег. На любом этапе развития существует собственная стратегия. В девяностых, в то время, когда ГКО приносили 400-500% годовых, было критически принципиально важно иметь громадный количество бюджетных средств, это было показателем конкурентоспособности.

Мы этим занимались. По окончании кризиса необходимо было иметь громадные активы в сырьевом секторе, что давал большой финансовый поток и приводил к росту капитализации.

на данный момент, кроме того, не обращая внимания на то, что я вкладываю приличные деньги в инновации, главное состояние образовывает сырьевой сектор – «РУСАЛ», «Полюс-Золото» и еще такая компания «Интергео», где сконцентрированы весьма занимательные лицензии на разработку меди, никеля, титана и молибдена, цена которой в течение 4-5 лет вырастет машинально. Исходя из этого первый критерий, по которому я разглядываю проект, – он не должен быть сырьевым. Нужна диверсификация.

Второй: бизнес должен быть конкурентен не только в Российской Федерации, но и в мире. Я считаю, что границы локальной борьбе будут снесены. Возможно не скоро, но будут. Ход за шагом. Третий: могу ли я купить актив существенно дешевле, у нас, нежели за рубежом? Четвертый: я ни при каких обстоятельствах не отправлюсь на начальной стадии в проект как портфельный инвестор.

Я или сам, или вместе с партнером, обязан осуществлять контроль 51%. Растолкую, из-за чего. В то время, когда берёте миноритарный пакет, вы в принципе инвестируете в тренд на рынке. В кризис, в то время, когда переломилась тенденция, кроме того самые хорошие компании валились со ужасной силой. Я инвестирую не в тренд, а в менеджмент, в стратегию. Я осуществляю контроль cash flow. В то время, когда я выйду на пенсию, буду делать портфельные инвестиции, другого варианта нет. А до тех пор пока другие подходы.

Пятый: когда бизнес вырос до того размера, в то время, когда возрастает не в разы, а со скоростью 10-15% в год, он делается для меня не занимательным. На этом этапе необходимо искать, с кем слиться. Это возможно русский либо западная компания, не принципиально. Основное, дабы итог был 1+12. Соответственно, в то время, когда мы затеваем какой-нибудь проект, мы постоянно смотрим, какой будет exit strategy.

Вот это вот фактически принципиальный момент, могу прокомментировать. К примеру, мне приписывали желание войти в «Уралкалий», говорили о вероятной сделке по объединению «Сильвинита» с «Уралкалием». В то время, когда меня пригласили поучаствовать, я отказался, по причине того, что предложение не соответствовало моим параметрам. Это сырье, актив находится в том же секторе, где у меня все прекрасно. В случае если «Уралкалий» объединить с «Сильвинитом», то появляется монополист.

Это событие затрудняет exit strategy, по причине того, что в то время, когда предприятие делается через чур громадным, появляются антимонопольные органы.

Еxecutyive: Как вы оцениваете инновационное состояние русском экономики?

М.П.: Сперва деньги в знания, позже знания в деньги. Это – модель любого развития. Давайте с науки начнем, я много ею занимался. У нас имеется иллюзия, о огромном научном запасе, доставшемся нам от СССР. Я делал особый анализ, что распознал весьма увлекательные закономерности. В том месте, где имеется мировые, глобальные рынки – у нас нет ничего. А в том месте, где на Западе рынков нет – мы либо в первых рядах планеты всей, либо выглядим достаточно прилично.

Наука в этом не виновата. В Советском Альянсе ни при каких обстоятельствах не ставился вопрос, подлежит ли конкретная научная мысль изменения в рыночную бизнес-совокупность? Это было не обязательно.

Мы летели в космос, по причине того, что была поставлена задача: лететь. на данный момент неспешно начинается обычный диалог бизнесменов и учёных, и соответственно приходит познание того, что необходимо строить рынки. Процесс данный будет тяжёлым и продолжительным, но у нашей страны имеется пара конкурентных преимуществ. Первое пребывает в том, что в Российской Федерации юная рыночная экономика, ей еще нет и 20 лет.

У нас не устоялись правила, и в условиях, в то время, когда глобальный мир изменяется под действием кризиса, имеется возможность сделать скачок. Второе. Я бы не отказывался от сырья, его наличие – это в полной мере приличное конкурентное преимущество, лишь нужно к нему «приделать» добавленную цена.

Создавая добавленный продукт, мы организуем рабочие места для квалифицированных работников, приобретаем больше доходов, увеличиваем приток в бюджет. У нас будет выше производительность труда, соо

Михаил Прохоров: «СМСку я ни разу в жизни не посылал»


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны:

Не надо ничего маленького

Интервью с начальником бизнеса доверительного управления группы Газпромбанка Анатолием Милюковым о том, в то время, когда на биржах отправятся новые IPO,…

  • Герман стерлигов: «от пропасти надо сделать несколько шагов назад»

    Герман Стерлигов второй раз был в центре внимания денежного рынка России, организовав на заре глобального кризиса Стабилизиционый расчетно-товарный…

  • Ильдар галяутдинов: «когда я пришел, в банке работало 7 человек»

    Начальник одного из наибольших банков Татарстана поведал редактору Bankir.Ru о том, из-за чего юрист стал банкиром, как из мелкого банка сделать большой,…

  • Михаил прохоров: любые фонды придуманы, чтобы бороться с бедностью

    Президент группы ОНЭКСИМ. — До какого-либо времени складывалось чувство, что все эти красоты — культура, гуманитарные проекты — вас не интересуют. Что…