Павел самиев: «банкиры не осознают значимость новых требований цб»

      Комментарии к записи Павел самиев: «банкиры не осознают значимость новых требований цб» отключены

Павел самиев: «банкиры не осознают значимость новых требований цб»

Основной неприятель банковского рынка в 2012 году – неопределенность. Регулятор делает неоднозначные прогнозы, а Сбербанк отправляет рынку туманные сигналы по ставкам. Павел Самиев, помощник председателя совета директоров «Специалист РА», в интервью Bankir.Ru поведал, что ко всем этим сложностям добавляется ужесточение требований со стороны ЦБ, последствия которых знают не все начальники банков.

Фото: Альберт Тахавиев, Bankir.Ru

– Какие конкретно угрозы для банков вы вычисляете главными в 2012 году?

– Пологаю, что это неопределенность. Сложилась неповторимая обстановка с позиций прогнозов на год. Сравним: в 2008 году все – и власть, и регуляторы – говорили, что Российская Федерация останется «негромкой гаванью». Позже начался кризис, и все стали давать алармистские прогнозы о резком падении качества активов.

Прогнозы были неправильными, но они хотя бы были однонаправленными.

на данный момент кроме того официальные прогнозы регулятора неконкретны. Алексей Улюкаев заявил, что рубль будет или падать, или укрепляться. Другие представители регулятора говорят, что неясно, хватит ли на всех антикризисных инструментов.

Банки не знают, что делать – то ли создавать запас ликвидности, сдерживать кредитование, то ли, напротив, увеличивать активность.

– Что на данный момент происходит с ликвидностью?

– Раньше монетарная политика предполагала эмиссию денег под приток валюты, помимо этого, на рынок поступали бюджетные деньги. Было легко прогнозировать сезонность либо колебания ставок в связи с проблемами с экспортной выручкой либо бюджетным недостатком.

на данный момент появилась новая обстановка, и ее снова же сложно прогнозировать. В начале года бюджетные деньги были заморожены, и это оказало влияние на обстановку в банковском секторе. Госслужащие желали иметь резерв на всякий случай, но никто не думал, как это отражается на всей экономике. У банков на данный момент имеется ликвидность, обстановка не критична.

Но сама совокупность поступления ликвидности в экономику не должна определяться эмиссией под валютную выручку и бюджетными затратами.

Отечественный межбанковский рынок весьма нервный, при ухудшения обстановки в Европе на него рассчитывать запрещено. Пригодятся беззалоговые кредиты, простой и весьма эргономичный инструмент. Кроме того в случае если обстановка не критическая, его смогут разморозить по просьбе госбанков. Они на этом возьмут процентную маржу, и это хорошо.

Но, на мой взор, при выдаче беззалоговых кредитов нужно ввести еще одно требование – по концентрации и по связанным лицам. И, в то время, когда начнется выдача беззалогов, не следует создавать управляемую девальвацию.

– Банк России проявляет внимание к ставкам по депозитам. На ваш взор, обязан ли регулятор осуществлять контроль цена вкладов?

– На мой взор, это необычная мера. Практически ЦБ так неявно говорит, что пруденциального надзора за банками не хватает. Допустим, у банка все прекрасно – Н-1, ликвидность, уровень качества активов, резервы, требования к менеджменту, требования по ПОД/ФТ.

Идут отчеты в Банк России и Росфинмониторинг. Все замечательно. Но тут ЦБ внезапно говорит – «быть может, мы что-то пропустили, исходя из этого мы опасаемся, что банк может себе позволить завлекать депозиты по 14%». Что пропустили?

Это какой-то вздор. Это именуется претензия к самому себе.

Контроль за ставкой – это тарифно-ценовое регулирование. Регулированием стоимостей возможно заниматься в трех случаях. Первый случай – это естественная монополия. Тарифы устанавливаются нормативным методом, по причине того, что на рынке a priori нет конкуренции. Второй случай – в случае если имеется показатели сговора, а также демпинговый сговор.

Высокая ставка – это, условно говоря, демпинг, но при таких условиях нужно будет признать, что имеется какой-то сговор по части ставок по депозитам, но так как это очевидно не соответствует действительности. Третий случай – в то время, когда цена либо тариф субсидируются. Лишь эти три категории попадают под несвободное ценообразование, в то время, когда требуется регулирование.

Но депозитная ставка – это свободная ставка, которую банк ставит на собственный усмотрение, исходя из собственных бизнес-показателей. Если он выполняет требования всех регуляторов, для чего же еще и ставку по депозиту осуществлять контроль? Я считаю, это в принципе неправильно.

Давайте тогда регулировать цены на бензин, на масло, на молоко, на хлеб.

– На бензин правительство иногда пробует регулировать цены вручную.

– Ручное управление цены на бензин возможно хоть как-то оправдать тем, что на этом рынке олигополия, и имеется показатели ценового сговора. Но при с депозитами рынок достаточно конкурентный. Для чего его регулировать, поскольку имеется нормативы, каковые не дают банку вести чересчур рискованную политику.

Но я считаю, что было бы логично сделать дифференцированную совокупность отчисления взносов в фонд страхования вкладов. Так как принцип страхования подразумевает связь стоимости между уровня и полиса риска.

– Громадные банки и будут самыми устойчивыми. И снова победят.

– Данный тезис верен довольно часто, но не всегда. По большому счету в совокупности страхования вкладов имеется и другие нелогичные правила. К примеру, отчисления идут от общей суммы депозитов, а не от тех, каковые попадают в эти 700 тыс., это также мало необычно.

На мой взор, в случае если банк соответствует пруденциальным требованиям, но ведет рискованную политику, он обязан платить больший взнос в ССВ.

Иначе, имеется банки, каковые устанавливают высокие ставки, но возвращают деньги. Модель бизнеса разрешает им завлекать дорогие депозиты. Самый узнаваемый пример – банк «Русский стандарт».

А представим обстановку, что банк очень сильно рискует на рынке, лишь завлекает вклады не под 13–14%, а, допустим, под 9%. И вдобавок производит облигации под 10%. Внимание ЦБ не завлекает. Но в случае если банк ведет рискованную политику, в случае если в том месте что-то нечисто, не имеет значение, какая у него ставка, 13% либо 7%.

Принципиально важно, что он может не так долго осталось ждать обанкротиться. Имеется банки, каковые депозиты завлекают всего под 9%, но я бы за них не поручился.

– Примечательно, что это за банки…

– Не стану именовать их. Выскажу еще один довод против особенного внимания к ставкам по вкладам. У банка имеется депозитный продукт под 14%. Он сделан намерено, дабы люди приходили в банк. Но 14% распространяются лишь на вклады на три года на сумму от миллиона рублей. Данный продукт – «якорь». И, может, у этого банка 90% вкладов привлечены под 10%, а не под 14%.

Но у него имеется таковой продукт, что заманивает клиентов. Банк обманывает потребителя? Нет. Он набирает вклады под избыточную ставку? Нет.

В чем претензия ЦБ? Неясно.

– На что еще жалуются банкиры?

– Банкам стало сложно получать. Падает уровень качества активов. Сильно возмущаются частные банки и особенно банки в регионах, каковые трудятся с физлицами и МСБ. Сбербанк, пользуясь преимуществами собственного положения, наличием недорогих административной помощи и денег, весьма деятельно переманивает клиентов.

Сбербанк может на данный момент собственными ресурсами задавить любой банк на любом рынке, идти на демпинг, сознательно забирая для себя всю клиентскую базу.

Ясно, что перед Сберегательным банком стоит задача стать действенным большим быстрорастущим современным банком. И для банка, и для страны, наподобие, цель верная – иметь таковой большой государственный банк. Но его мощь начала давить на финансовую систему.

Но нам необходимы частные банки. Исходя из этого нужно развести деятельность национального коммерческого банка и частных коммерческих банков.

Сбербанк может добиться капитализации и роста бизнеса, если он начнет деятельно развиваться на зарубежных рынках. Сбербанк обязан становиться глобальным банком, в противном случае он в Российской Федерации «съест» целый банковский рынок. И это станет минусом для совокупности.

– Как обезопасисть борьбу? Запретить законом «излишний рост»?

– Нет, на мой взор, законодательно ограничивать неправильно. Не нужно делать из Сбера раздельно регулируемый банк. Он такой же коммерческий банк.

Помимо этого, имеется большое количество банков, среди акционеров которых федеральное правительство либо муниципалитеты. Они не должны регулироваться на особенных основаниях.

Государство как акционер имело возможность бы ставить ограничения, дабы банк, находящийся в собствености ему, не оказывал вредного влияния на рынок. Это было бы совсем нормально. Заберём, к примеру, Россельхозбанк. В нем соединены две функции, каковые между собой время от времени вступают в несоответствие, – он и коммерческий банк, и банк развития.

Но Россельхозбанк регулируется на неспециализированных основаниях. Акционер государство ставит определенные задачи менеджменту по формированию сельского хозяйства и наряду с этим задает минимальные требования по качеству активов, рентабельности, осознавая, что банк не приобретает ту прибыль, которую имел возможность бы приобретать. Так и со Сберегательным банком: необходимо переориентировать его на другие рынки, дабы не мешать частным русским банкам.

– В чем еще проявляется давление Сберегательного банка на рынок?

– Сбербанк есть маркетмейкером с позиций ставок. К примеру, Сбер заявляет, что будет увеличение ставок по депозитам. Он еще ничего не повысил, а просто объявил, и остальные банки начинают двигаться за ним.

Но весьма необычно, что источником словесных интервенций делается один из участников рынка, а не представители ЦБ, заявляя о ставке рефинансирования, либо представители Министерства финансов, давая прогнозы по инфляции, к примеру.

– Со ставками по кредитам такая же обстановка?

– Да. Сбербанк объявил, что не так долго осталось ждать будет повышать ставки по кредитам. Частные банки поднялись перед задачей: если они на данный момент заморозят собственную кредитную активность до того момента, как ставка вырастет, то они теряют конкретный бизнес на данный момент, по причине того, что Сбербанк кредитует . Второй вариант – не ожидать, кредитовать под сегодняшнюю ставку.

Но если она вырастет, окажутся процентные ножницы, по причине того, что увеличить цену на кредит задним числом запрещено, а пассивы к тому времени подорожают.

В итоге на данный момент многие банки не знают, что делать. Помой-му нет необходимости копить и ожидать, помой-му нет необходимости деятельно кредитовать. Обстановка патовая.

– Какие конкретно ниши самый перспективны для частных банков в 2012 году?

– средний бизнес и Малый. Тут громадна роль МСП-банка. При мелких количествах, каковые, кстати, растут, сам факт наличия таковой программы крайне важен. Кроме этого серьёзна роль АИЖК, гарантийных фондов.

Другие сегменты, каковые в текущем году будут расти скоро, – ипотека и торговое финансирование.

– Хватит ли на рынке места всем банкам?

– Имеется последовательность банков, каковые с началом кризиса прекратили расти. Они «окуклились» и сидят на какой-то ограниченной клиентской базе, которая в лучшем случае не значительно уменьшается. Но у большинства таких банков количество клиентов начинает уменьшаться.

Эти кредитные организации смогут проработать еще пара лет, но будут генерировать лишь убытки.

– Обрисуйте обычный портрет для того чтобы банка.

– Это банк, что специализируется на среднем и малом бизнесе, наряду с этим у него нет какой-то ниши. Либо у него мало клиентов, 40–50 заемщиков, розница лишь в привязке к корпоративу. Таковой банк не подключается к программам МСП-Банка и АИЖК, отсекает новые ниши.

Или у банка, наоборот, имеется специальная ниша, и он может кредитовать какую-то отдельную отрасль, но не происходит роста его клиентской базы.

Неприятность в том, что таковой банк может еще трудиться продолжительно, но он очевидно будет трудиться уже в убыток. Если он обслуживает денежно-промышленную группу, то в ее рамках, кроме того будучи убыточным, может просуществовать. Но кроме того в этом случае акционеры смогут решить избавиться от банка.

Кое-какие банки будут неспешно сворачивать бизнес и будут реализованы. Но может случиться и мошеннический вариант закрытия банка. К тому же грядут новые вызовы в виде более твёрдых регулятивных требований.

– Что это за требования?

– Главные требования, каковые отечественный регулятор неспешно вводит, соответствуют интернациональной практике. Прежде всего это еще громадная прозрачность, в особенности с позиций взаимоотношений банка с акционерами, с другими бизнесами акционеров. Мы, само собой разумеется, исторически очень сильно отстаем от других государств в части прозрачности и уровня концентрации активов.

– По причине того, что в советской экономике были отраслевые банки.

– Да, и до сих пор кроме того у больших банков, к примеру, Газпромбанка, уровень концентрации таковой большой, что он приводит к ступору у чужестранцев, в то время, когда они видят эти цифры. А в то время, когда узнается, что из десяти наибольших заемщиков пять так или иначе связаны с акционерами, это по большому счету нонсенс.

Для России обычна следующая картина. Имеется банк, и имеется промышленная несколько, которая около этого банка сформировалась (А). Главный кредитор данной промышленной группы, в большинстве случаев, данный же банк.

И имеется вторая промышленная несколько (Б), которая появилась около банка, и она же есть главным заемщиком собственного банка.

В обычной ситуации данный банк также обслуживал бы частично собственную группу, но он был бы, допустим, 3–4 номером, а другое давал бы вторым банкам, на базе рыночной борьбе. И появилось бы перекрестное кредитование, в то время, когда группы А банк кредитовал бы промышленные активы группы Б, а банк группы Б кредитовал группу А. Данный вариант значительно лучше, поскольку в экономики выстраиваются связи. Помимо этого, банк не замыкается на собственную группу.

Так как в большинстве случаев, в то время, когда появляется какая-то неприятность в группе, то банк делается самым не сильный звеном, и им в большинстве случаев жертвуют прежде всего, что и доказали Межпромбанк и Петрофф-банк. Так как изначально неприятность появилась в группе, но пожертвовали банком. По причине того, что из него несложнее всего вывести все активы.

А фабрики и заводы жалко, тем более, что они позже восстанавливаются. И вот предположим – я, само собой разумеется, теоретизирую – но если бы, например, Межпромбанк кредитовал бы группу «Бородино», а Петрофф-банк кредитовал бы активы Пугачева, финал для обоих банков был, возможно, иным. Было бы обычное обеспечение по кредитам, был бы риск-менеджмент.

А так легко было решено сперва из собственного одного кармана деньги переложить в второй, а позже всем внешним кредиторам продемонстрировать фигу. Вот это самый неприятный финал.

– По всей видимости, в том месте шла обращение о мошенничестве.

– Я за руку их не ловил, исходя из этого не могу сообщить. Вероятнее, да. Пускай компетентные органы разбираются. Но с экономической точки необходимо развивать рыночное кредитование и в группы по рыночным стоимостям.

И тогда само банкротство проходило бы по совсем второму сценарию.

Необходимо выстраивать соответствующую нормативную среду. По всей видимости, силами не только ЦБ, но и ЦБ также. Лишь нужно тут не переубеждать, а устанавливать принуждение через встроенный механизм. Нужно ввести более твёрдое регулирование, отслеживание по связанным сторонам, по концентрации, в этот самый момент же простимулировать, что несколько не сможет всецело обслуживаться в собственном банке.

Она будет искать новые банки извне.

– Нарисуют, что это не несколько…

– А вот необходимо это стараться выяснять. И имеется принципиальный момент – это консолидированная отчетность холдингов. У нас она фактически отсутствует.

Само собой разумеется, все желают сделать непрозрачными операции в холдинга, это мечта любого банкира в любой стране, это не только у нас. Легко у нас это сделать несложнее. В то время, когда у тебя в одном кармане деньги, и ты перекладываешь их в второй карман – это обычная обстановка, без отличия, ты переложил их либо уронил по дороге. Но в то время, когда ты берешь в собственный карман чужие деньги, а позже их роняешь, как Петрофф-банк, это уже совсем другое дело.

Банк России на данный момент пытается все это отслеживать и а также вводит перечни «серых» аудиторов.

– Аудиторы покрывают связанность сторон?

– Да, и что весьма интересно, в перечне ЦБ по большей части маленькие аудиторские компании. Но, по отечественному опыту, перечень мало отличается. Мы знаем, что и большие аудиторы являются комфортными.

Они не видят очевидно связанных сторон.

– Интернациональные компании также не подмечают концентрации рисков?

– Да. Так как не смотря на то, что компании зарубежные, но люди-то трудятся отечественные, собственные в доску. ЦБ старается отслеживать всю цепочку, собственников а также. Но пока не будет контроля над консолидированной отчётностью и холдингами по холдингам, процесс будет незавершен.

Сложность в том, что неясно, как наделить ЦБ полномочиями контроля холдингов, по причине того, что это уже получается не банковский, а некоторый общеэкономический надзор.

Но отмечу, что во многих государствах банковский регулятор собирает консолидированную отчетность холдинга, чтобы обследовать активы банка. У нас же неизменно, в то время, когда идет обращение о законодательстве, регулятивных требованиях, при санации и банкротстве отсутствует понятие «облака» около банкротящегося либо санированного банка. Другое рассматривается как внешняя оболочка. А банк – как вещь в себе.

А в действительности, нужно изучать прежде всего холдинг.

В данной связи мне не весьма ясно, чем закончилась история с Петрофф-банком. Помой-му другие бизнесы этого акционера трудятся, приносят прибыль. А ЦБ не взял деньги обратно.

Если бы это происходило в второй стране, все деньги акционера ушли бы на покрытие этого долга.

– На какие конкретно еще новые требования со стороны ЦБ банкиры не обращают должного внимания?

– Ужесточается регулирование в части качества активов, это относится 110-й инструкции. В какой-то степени это перемещение в сторону базельских правил. В частности, предусмотрено использование рейтингов.

В случае если у заемщика рейтинг большого уровня, то коэффициент риска быстро значительно уменьшается.

С 1 июля это требование вступит в силу. В случае если у банка останутся большие заемщики с недостаточно хорошим денежным положением и без рейтинга, то у этих банков может случиться понижение Н-1 приблизительно на 2–3%.

По собственному общению с банкирами я вижу, что многие кроме того не знают этого. Банкиры в большинстве случаев опасаются 254-П, требования и проверки расширить резервы на огромную сумму. В противном случае, что с 1 июля у них Н-1 упадет на 3%, знают не все. В Российской Федерации на данный момент большое количество банков, у которых Н-1 равен 12–13%. Что с ними будет, если они не подготовятся – это по большому счету тайная. И будет ли какой-то льготный период Быть может, будет, быть может, и нет. ЦБ заблаговременно давал предупреждение и давал банкирам время на подготовку.

110-И вступает поэтапно. Она была опубликована прошлым летом, и первый этап вступил в воздействие с 1 октября 2011 года, часть требований начинает действовать лишь с 1 июля этого года. Времени было большое количество.

– А кто не осознаёт? На каком уровне менеджмента?

– Управление банков второго эшелона задаёт вопросы: «Мы знаем, что случатся трансформации. А что, все может так без шуток поменяться?» Они приблизительно представляют, что это возможно, как с операционным риском, что дал эффект на половину процента, кроме того меньше. А в действительности, для многих банков, в особенности у тех, у кого в портфеле высокая концентрация и крупные заёмщики, эффект может оказаться куда более важным.

И ЦБ в полной мере может не дать никакого льготного периода, по причине того, что это изменение заявлено заблаговременно. Банкам уже давно пора снижать зависимость от больших заемщиков, стараться, дабы заемщики улучшили собственные денежные параметры либо приобретали рейтинги. Кое-какие банки готовятся, а кое-какие нет, и какова будет их будущее, сейчас неясно.

Эрмек самиев


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: