Российскому it-рынку грозит кессонная болезнь

      Комментарии к записи Российскому it-рынку грозит кессонная болезнь отключены

Российскому it-рынку грозит кессонная болезнь

Андрей Подшибякин

Феликс Гликман, президент Группы компаний TopS Business Integrator, считает, что российский IT-рынок не готов к бурному росту. Три самых «больных места» – продажи, project management и управленцы.

Executive: Каковы ваши представления о нынешнем состоянии рынка бизнес-интеграции в Российской Федерации?

Феликс Гликман: Я считаю, что за последние 2 года данный рынок очень сильно изменился — и изменился в лучшую сторону. Для отечественной компании главной интерес воображает рынок сложных ответов — на грани IT и фактически бизнеса. Мы уже весьма в далеком прошлом занимаемся непростыми задачами, направленными на применение IT-ответов в бизнес-процессах, и сначала наталкивались на непонимание клиентов: «Для чего нам все это необходимо?

Для чего нам IT, в то время, когда возможно директора либо выгнать с работы менеджера?». Но по окончании кризиса 1998 года случились сильные трансформации в умах. Вкупе с ростом стоимости одного бареля нефти и неспециализированным улучшением экономической обстановке в Российской Федерации это создало благоприятный фон для развития рынка IT.

Нельзя не заявить, что сильным хорошим причиной была смена начальника страны — люди начали строить более долговременные замыслы, показалась некая стабильность.

В то время, когда сложились все эти факторы, стало известно, что ясно управляемый средний бизнес с понятной структурой собственности был главным потребителем отечественных одолжений. (Речь не идет о больших корпорациях — они как были аморфными структурами, не желающими никаких преобразований, такими и остаются.)

На сегодня, по моим ощущениям, российский рынок IT не готов к такому всплеску активности со стороны клиентов — как численно (компаний, каковые специализируются на для того чтобы рода одолжениях, весьма мало), так и как следует. В случае если же говорить о количественных параметрах развития рынка, то заметна следующая тенденция: идет вторая добрая половина года, и многие IT-компании оглашают собственные прогнозы по результатам первого полугодия. Так вот, я фактически не встречаю цифр менее чем 50%-ного роста.

Крайне важно осознать обстоятельство всего этого. Я говорил с денежными экспертами, далекими от отечественного рынка, но и от них не услышал сколь-нибудь обоснованное объяснение столь бурного роста.

Executive: Быть может, обстоятельство во влиянии экономических факторов? Глобальное падение акций высокотехнологичных компаний, депрессия на NASDAQ…

Ф.Г.: Вправду, на Западе обстановка достаточно печальная. Причем в случае если в начале 2001 года ожидания были скорее хорошими, то сейчас большая часть ведущих производителей корректируют прогнозы в будущем году в сторону понижения показателей. А вот в Российской Федерации, наоборот, как раз на данный момент отмечается повышенный спрос на высокие разработки.

Растут продажи компьютеров, причем во всех секторах — от розничного и до корпоративного рынков. Быть может, но, что трудится так называемый эффект «отложенного спроса» — «зажатость» 98–99-го годов непременно должна была сказаться…

Увижу, кстати, что в Российской Федерации неоправданно низкие проценты IT-бюджетов по отношению к оборотам компаний. В случае если в мире 4–5% считаются нормой, то в Российской Федерации более 2% — очень большая редкость. В большинстве случаев, около одного процента а также меньше.

Executive: на данный момент обстановка как-то изменяется?

Ф.Г.: В процентах — не уверен, но в полных размерах, непременно, изменяется. Наряду с этим изменяется структура затрат на IT: возрастает часть затрат на сложную технику, которая пользуется спросом лишь на сложных бизнес-приложениях. И раз растет эта часть, значит, растут вложения и в сами приложения. Отечественная текущая деятельность наглядно это показывает.

Причем речь не идет об одном огромном договоре раз в год — у нас постоянная череда проектов с самыми различными, время от времени небольшими, клиентами.

Так, обстановка на рынке на данный момент «страшно хорошая» — эта идиома как запрещено более верно отражает противоречивую сущность происходящего. Однако мы заложили в замысел развития на последующие 2 года рост на уровне 20%.

Executive: Что касается расстановки сил на рынке — как, по вашим оценкам, образование Группы компаний TopS BI на него повлияет?

Ф.Г.: Я не пологаю, что случатся какие-то значительные перемены. Очевидно, мы рассчитываем, что объединение усилит позиции главной компании TopS, которая есть ядром группы, — но мы и раньше не ходили в отстающих. Мы так же, как и прежде строим собственную стратегию на сфокусированности отечественного бизнеса и стараемся не размываться ни численно, ни по задачам.

В действительности, круг соперников сложился довольно давно, размыкаться не планирует. Да и по большому счету в последнии месяцы не изменяется — кроме того по окончании кризиса 1998 года ни одна из известных мне русских компаний ощутимо не сдала собственных позиций.

Executive: А закрытие «Анкея»?

Ф.Г.: Быть может, случившееся с «Анкеем» и имело косвенное отношение к кризису, но в целом это пример того, что я в далеком прошлом осознавал и от чего TopS, среди них и моими упрочнениями, старается держаться на расстоянии, — риск работы с страной. «Анкей» был прочно сколоченной инженерной компанией, вышедшей из недр военно-промышленного комплекса. Благодаря своим связям компания приобретала много государственных заказов.

Трудясь с страной, «Анкей» брал кредиты под госпоставки, по причине того, что эти поставки изначально не предоплатные. Но российское государство — партнер до тех пор пока еще не весьма надежный, к тому же и достаточно циничный и в кризисных обстановках в первую очередь платить по квитанциям. в один раз это и случилось. Результат в целом закономерен, и это было только вопросом времени.

На перестройку бизнеса его уже не хватило.

Осознаёте, умение трудиться с страной вступает в несоответствие с умением трудиться на рынке. Прежде всего выполнение госзаказов свидетельствует деградацию инженерных кадров: государство не ставит перед собой задачу добиться какого-либо технического усовершенствования, в том месте совсем принципы и другие условия.

Executive: А западные компании, как я осознаю, в Российской Федерации в секторе бизнес-интеграции не трудятся?

Ф.Г.: Если не считать в определенном смысле бизнес-интеграторами консалтинговые компании, то нет.

Executive: В чем же обстоятельство? Казалось бы, растущий рынок…

Ф.Г.: Обстоятельство весьма несложна: трудятся так как не компания с компанией, а люди с людьми. Во-первых, я не вижу для того чтобы уж громадного разрыва между знаниями отечественных и западных экспертов — последние владеют более верной методикой по проектам, но в Российской Федерации практически нет проектов, в которых эту методику возможно было бы применить. Во-вторых, отечественные клиенты — это же не западные клиенты.

Executive: Вопрос прозрачности?

Ф.Г.: Прозрачность — дело десятое. В том месте, где до сих пор крадут, кроме того не оглядываясь, — это, вправду, ужасное дело. В регионах, к примеру, слово «прозрачность» лучше не использовать: им думается, что вы желаете посмотреть им в карман. В то время, когда начинаешь убеждать, что термин «прозрачность» несет в себе пара другой суть, тогда приходит какое-то познание.

Но первая реакция: «Прозрачность — значит, налоговая администрация».

Дело в том, что бизнес-процессы в Российской Федерации устроены по-второму. Бизнес-культура отсутствует: по большей части трудятся твёрдые вертикальные структуры подчинения — по сути, феодальная совокупность, которая во многом замкнута на личность начальника. Из этого риск: в то время, когда изменяется председатель совета директоров завода, может коллапс.

Executive: Говоря о бизнес-культуре — как вы думаете, что следует сделать, дабы в Российской Федерации она по большей части пришла в норму?

Ф.Г.: Должно нормально смениться пара поколений. Вот, пожалуй, и все. Параллельно, само собой разумеется, крайне важно образование.

Не смотря на то, что я не стал бы утверждать, что страна сейчас остро испытывает недостаток в экспертах с MBA. Все-таки бизнес и образование-культура не являются синонимами. В русском корпоративном мире обязана сложиться собственная бизнес-культура, а для этого необходимо время.

Executive: Как вы расцениваете заявленное днем позднее образования TopS BI слияние IT-компаний под маркой «Эшелон»?

Ф.Г.: Я не знаю всех подробностей конкретно этого проекта, но в первоначальный раз с таковой идеей ко мне обращались еще 3 года назад. Это были представители большого инвестиционного фонда, которых интересовал вопрос: «Готовы ли системные интеграторы к объединению?». Тогда я высказал сомнение в том, что интеграторы смогут это сделать на равноправных условиях. Обстоятельство, на мой взор, в том, что у отечественных соотечественников не получается трудиться совместно по строгим правилам.

Особенно это относится команд в новообразованных альянсах.

Из-за чего TopS BI рассчитывает на успех? По причине того, что ядро группы образовывает одна компания и одна команда: корпоративная культура внедряется не то дабы принудительно, но хотя бы из одного источника. В то время, когда же компании объединяются на равных основаниях, все происходит по-второму: сливаются команды, сотрудники которых воспитаны в различных бизнес-средах. В ходе слияния смогут (и должны) быть прописаны разные бизнес-процедуры, но любая из команд, разумеется, осознает эти процедуры по-своему.

Процесс формирования единой бизнес-среды с единым языком общения может растянуться на долгое время, рискуя получить самодостаточность и самоценность в ущерб бизнес-целям новой структуры.

Executive: Что же делать в этом случае? Возможно, окажет помощь найм западного менеджмента?

Ф.Г.: Западный менеджер сможет прописать вам процедуру, но не сможет узнать, из-за чего она не выполняется. Имеется некоторый барьер ментальности, что возможно преодолен лишь методом интеграции России в мировую экономику. Причем интеграции не на экономическом уровне, а на уровне людей: эксперты с Запада должны вольно приезжать трудиться ко мне, русские специалисты должны трудиться на Западе, позже снова возвращаться в Россию — и все это без сложностей и барьеров.

Executive: Тут мы подходим к увлекательному вопросу о экспертах, каковые на данный момент необходимы в индустрии. Достаточно ли в IT-отрасли специалистов?

Ф.Г.: Увы, нет. И это главное препятствие для развития бизнеса. Главное!

Это громадная неприятность, и я кроме того не знаю, как ее решать. Три самых больных места — продажи, project management и управленцы. Сейчас проектные менеджеры в IT-компаниях — это обычно выросшие технические эксперты. Они подходят к проекту не как к бизнес-процессу, а как к разработке, реализации технического ответа — грубо говоря, к привинчиванию гаек.

Они на различных языках говорят с людьми, занимающимися бизнесом.

Источник фото: Freeimages.com

7 — Кессонная болезнь


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: