Сергей белоусов: «многие не понимают, почему так важны рейтинги»

      Комментарии к записи Сергей белоусов: «многие не понимают, почему так важны рейтинги» отключены

Сергей белоусов: «многие не понимают, почему так важны рейтинги»

Глава Acronis Сергей Белоусов поставил задачу: Новосибирский университет обязан войти в топ-100 мирового рейтинга институтов. Для чего это необходимо? Кто победит от успеха проекта?

Как продвигается дело? Об этом участники Executive.ru смогут определить из первых рук.

Сергей Белоусов,
предприниматель

Наука постоянно присутствовала в моей жизни (кроме того одно из моих первых детских воспоминаний – это лаборатории НИИ физики при Университете в Ленинграде, в которых трудились моя папа и мама). Возможно, исходя из этого не считая бизнеса у меня еще и большое количество активностей, которые связаны с ней. Все мои компании неизменно хорошо сотрудничали с научными заведениями, а в Acronis сейчас имеется громадная программа по работе с наукой и вузами.

Самые серьёзные для меня на этом этапе проекты – это Новосибирский Национальный Университет (НГУ), Российский квантовый центр (РКЦ), Университет Иннополиса, не смотря на то, что, конечно же, я вовлечен в собственный родной Физтех, и самую малость в техно-равнину Столичного национального университета. Самый хорошо я на данный момент занимаюсь НГУ, где я являюсь главой . В университете полным ходом идет работа по продвижению института в топ-100 университетов мира.

Моя роль содержится в том, дабы помогать в лоббировании заинтересованностей НГУ, в создании соответствующей стратегии – в меньшей степени участии в ее реализации, этим занимается управление института.

Начался данный проект для меня немногим больше шести месяцев назад. За это время мы организовали стратегию развития, которая разрешит университету сделать качественный рывок, а также попасть в топ-100 лучших институтов мира – не смотря на то, что это не основная цель, но это крайне важно.

Уже на данный момент он деятельно движется в этом направлении. В августе 2014 года, по данным глобального рейтинга Webometrics, НГУ занял 486 строке (в 2013 году был на 806), из русских институтов уступив первенство только МГУ. Второй авторитетный рейтинг английского издания TimesHigher Education в октябре 2014 года включил НГУ в топ-400 лучших университетов мира (Россию в том месте воображают лишь два института: МГУ (196-ое место) и НГУ (позиция 301-350).

В рейтинге по предметным показателям НГУ вошел в первую сотню мировых институтов, заняв 85-ю строке в области физики (кроме этого в сотне лучших МГУ (56-я позиция) и Столичный инженерно-физический университет (95-е место)). Другими словами динамика в рейтингах у НГУ уже хорошая.

Про рейтинги стоит сообщить раздельно. Многие не знают, из-за чего это так принципиально важно – кроме того говорят, что нужно строить хороший университет, а не гнаться за рейтингами. Но, авторитетные интернациональные рейтинги отражают образования и качество науки их участников, учитывают помимо этого авторитетность института среди работодателей, абитуриентов, выпускников и многие другие принципиальные показатели.

образование и Наука это, первым делом, люди – естественным образом университету с более высоким рейтингом существенно проще привлечь преподавателей и студентов мирового уровня. Помимо этого, большой рейтинг значительно улучшает позицию университета по привлечению финансирования, участия в международных исследовательских программах, привлечению сотрудничества из индустрии. Исходя из этого все глобальные университеты так стараются попасть в них на высокое место.

Предложенная наблюдательным советом программа развития НГУ – нужно подметить, это кратковременная программа лишь на ближайшие 1-3 года, долговременная программа возможно сформулирована лишь в ходе выполнения данной – складывается из всего пяти несложных составных частей:

1. Соединить образование и науку Академгородка НГУ. На территории Академгородка сейчас базируется большое количество хороших университетов, но все они действуют по отдельности, и мало согласованно с НГУ – их нужно как-то более тесно объединить с университетом, дабы возможно было руководить всем этим ресурсом более действенно и скоординированно. На ресурсах стоит остановиться очень.

В случае если ресурс всего Академгородка вместе с НГУ хоть как-то сопоставим с другими ТОП-100 университетами, то ресурс одного НГУ меньше практически на пара порядков. У НГУ это пара десятков миллионов долларов в год, у лучших университетов – многие много либо, чаще, многие миллиарды долларов в год. Действенно соперничать с ними в таковой ситуации фактически нереально: не легко нанимать и удерживать лучших докторов наук, брать оборудование для высококлассных изучений и т.д.

Нужно куда большее финансирование – передовая наука это конкурентная среда, и соперничать приходится на мировом уровне. И руководить таким ресурсом нужно более централизованно – в интересах неспециализированной цели и в рамках неспециализированной стратегии развития.

2. Увеличение уровня английского среди преподавателей и студентов: так как большая часть лидирующих научных изданий сейчас на английском, научные конференции также.

3. Строительство инженерной школы (наподобие университета системного инжиниринга в МФТИ), дабы готовить фаворитов для сложных мультидисциплинарных проектов – представьте себе, что нужно создать буровую платформу для Антарктики либо, к примеру, выстроить космический лифт – таких экспертов особенно не достаточно и в индустрии, и в науке в Российской Федерации.

4. Системная работа с работодателями – русскими и интернациональными, каковые должны быть заинтересованы в найме выпускников и, как следствие, в постоянном сотрудничестве с университетом.

5. Работа с выпускниками, которых в НГУ уже около 30 тысяч. Выпускники смогут и должны поддерживать друг друга и университету (достаточно взглянуть на клубы выпускников любых интернациональных институтов), дружно они формируют его авторитет.

Практически все эти пункты, кстати, входят в совокупности оценки авторитетных рейтингов институтов. В соответствии с отечественным замыслам, программа обязана показать первые результаты уже в конце 2015 года.

Для другого отечественного проекта – Российского квантового центра – год состоялся в борьбе за финансирование. Наряду с этим обстановка в экономике ее осложнила: большая часть затрат центра в валюте, а бюджет – в рублях. И все равно команда продемонстрировала прекрасные результаты: в случае если в начале года это был чисто научный центр, то в течении всего последнего времени он деятельно переформатировался – мы думаем, что кроме того фундаментальные изучения должны иметь среднесрочное практическое значение.

Команда выбрала создание внутренних стартапов главным методом для коммерциализации центра. В итоге показалось 12 проектов-стартапов – два из них уже превратились в спинофы, а инженерный пример одного из продуктов заметит свет уже в 2016 году. Сотрудники центра написали за это время 57 статей в ведущие научные мировые издания, а также три в самый респектабельный научный издание – Nature.

Было выстроено две лаборатории (сейчас у центра их пять), организовано четыре новых научных группы (сейчас их у центра 10). В итоге, мы добились собственной цели – сейчас РКЦ занимается по-настоящему фундаментальной наукой, наряду с этим с очень прикладной направленностью.

Но состояние неопределенности в политике и экономике все равно очень сильно мешает – стартовали мы как раз как глобальный центр и были очень сильно нацелены на интернациональное научное сотрудничество, без которого важные успехи неосуществимы. В то время страна, как нам казалось, была на подъеме открытости и была занимательна ученым из вторых стран. на данный момент определенности с этим нет, работа и приезд мировых научных размеров под вопросом.

И это весьма нехорошая новость – не только для нас, а для всей русского науки. Так что это не отечественная личная, а неспециализированная неприятность.

Похожая обстановка с Иннополисом. Он начинается, и очень удачно: в 2015 году было заключено партнерство с тремя вузами из мирового топ-100, постоянными учителями университета стало 16 докторов наук интернационального уровня (а гостевые лекции за год прочло 45 лучших глобальных докторов наук), запущены неповторимые для России бакалаврские и магистерские программы, открыто три научно-исследовательских лаборатории и т.д.

Но мы пробуем создать университет мирового уровня, а эта задача подразумевает постоянное приглашение докторов наук соответствующей квалификации. Захотят ли они приезжать в страну и смогут ли по большому счету в текущем положении – это вопрос.

И в том и другом случае – и с Квантовым центром, и с Иннополисом – высвечивается неприятность, о которой до тех пор пока все предпочитают не думать. Захотят ли остаться отечественные лучшие доктора наук в стране, в то время, когда их с наслаждением примет любой хороший всемирный университет?

Это относится и их заработных платов (действительность такова, что заработная плат хорошего ученого – как и хорошего инженера, кстати – измеряется сейчас в долларах), каковые из-за курса валют быстро уменьшились, и закрытости страны, и, как следствие, неосуществимости решать глобальные задачи. Это весьма болезненный вопрос.

При с Иннополисом похожий вопрос возможно задать и применительно к его студентам: программисты хорошего уровня, каковые, к тому же, приобретают диплом Carnegie Mellon University (партнера Иннополиса), смогут уехать в любую страну, где их с наслаждением наймет Микрософт либо Гугл. А нам хотелось бы, дабы они трудились в Российской Федерации. Их в полной мере возможно было бы направить на амбициозные проекты, связанные, к примеру, с импортозамещением, но с этим до тех пор пока также нет никакой определенности.

При с Физтехом, в жизни которого я также участвую как член правления Физтех-Альянса, я вижу некое несоответствие стратегии института его истории. Мне думается, управление университета пробует фокусировать вуз на чисто прикладных направлениях: обращение, к примеру, идет о том, дабы трудиться над разработками двойного назначения либо тяжело добываемыми нужными ископаемыми. Неприятность в том, что для того чтобы рода вещи имеют к Физтеху опосредованное отношение.

В МФТИ постоянно занимались очень сильно фундаментальной наукой, наряду с этим прикладного значения, и это его сильная сторона – чисто прикладные вещи были специализацией МИФИ либо Бауманки. Не пологаю, что разворот в чисто прикладном направлении — это верное ответ, кроме того не обращая внимания на, быть может, более несложный доступ к ресурсам. Исследования стоматологии не приводят с создания лазерной хирургии.

Но в целом развитие университета все равно идет скоро: заложен физтех-парк (запуск в течение последних трех месяцев 2015 года), строятся новые научные корпуса, общежития, зарегистрирован фонд целевого капитала (эндаумент), создан факультет системного инжиниринга, выстроен лицей для продвинутых детей, улучшается инфраструктура около университета – к примеру, открылось хорошее кафе – «Теория Кухня» и «Бар», строятся новые офисные площади, расширяется сотрудничество с передовыми технологическими компаниями, огромное количество проектов сделала ассоциация выпускников – Физтех-Альянс.

Еще раз повторю: для меня и моих партнеров по научным проектам крайне важно, что во всех этих проектах занимаются глубоко фундаментальной наукой с высоким прикладным значением. Мы думаем, что это самый действенный путь для науки и научных институтов в целом, в особенности в Русских условиях.  

Понимают ли животные человеческий язык?


Увлекательные записи:

Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны: