Сергей горащенко: «самое ценное и в банке и в обществе — умение договариваться»

      Комментарии к записи Сергей горащенко: «самое ценное и в банке и в обществе — умение договариваться» отключены

Первый вице-президент Бинбанка.

Сергей горащенко: «самое ценное и в банке и в обществе - умение договариваться»Досье Bankir.Ru:

Сергей Горащенко. Появился 31 марта 1975 года в Междуреченске. Первый вице-президент Бинбанка.

Во второй половине 90-ых годов двадцатого века окончил Томский политехнический университет. С 1997 по 1998 год трудился в омском филиале Инкомбанка, в 1999-2000 годах — старший экономист кредитного отдела, и.о. начотдела кредитования омского филиала Альфа-банка. в 2001 году — начотдела кредитования, советник управляющего омского филиала Собинбанка. С апреля 2001 года — в Бинбанке, где прошел путь от помощника главы департамента розничного бизнеса до первого вице-президента банка.

Курирует вопросы своевременной деятельности банка.

— Сейчас мое общение со многими банкирами свелось приблизительно к следующему: кризис ударил, банк выжил, задача-минимум решена, у кого-то имеется хорошая валютная ликвидность… Что дальше? Кредитовать — страшно, преобразовать в рубли — вдвое ужаснее и т.д. Смогут ли на данный момент быть выстроены какие-то вразумительные стратегии на кризис ?

Либо отечественный банкинг к кризисам «не приспособлен» и решает лишь задачу выживания?

— В случае если сказать честно, то отечественные банки, само собой разумеется, не приспособлены вести бизнес в кризисных обстановках. Но — ровно, как и все банки во всем мире, благо кризисная обстановка — это не регулярное явление. Исходя из этого «приспособиться» к нему весьма не легко, а какие-то стопроцентные разработки выживания в кризис — это, возможно, миф.

Любой кризис — это по определению неповторимая обстановка, в которой любой находит собственный более либо менее оптимальный путь. До тех пор пока, к счастью, многие идут верными дорогами, либо условия не осложнились еще так, дабы возможно было совершить ошибку в направлении перемещения.

В случае если же говорить о каких-то вразумительных стратегиях… Каждая стратегия, которая на данный момент возможно заявлена, — это не более чем догадка. В нее возможно или верить, или не верить, но, в любом случае, с точностью угадать, что будет на следующий день, не окажется, по причине того, что обстановка изменяется практически каждый день. Сказать о каких-то антикризисных стратегиях вряд ли разумно. Думаю, ни у кого их нет.

Вероятнее, имеется какие-то долговременные стратегии, каковые были созданы во время докризисный, а на данный момент речь заходит о разработке тактики их реализации в кризис , и, возможно, эти тактики у всех на данный момент похожи, складываются из двух частей. Первая часть — как выжить, не провалиться, не уйти в ассоциальные либо безнравственные действия и более того, сохранить взаимоотношения с клиентами.

Вторая часть — подготовить платформу, которая разрешит нападать в момент, в то время, когда обстановка станет если не хорошей, то хотя бы стабильной и прогнозируемой. И вот сейчас конкурентные преимущества тех либо иных банков будут сильно зависеть от мощности фундамента, что сохранится у этих банков.

— Мощность в чем будет измеряться?

— Мощность измеряется, во-первых, в достаточности средств, чтобы начать их важное размещение и наверстывать потерянное на рынке кредитования. Деньги — это нужное, но недостаточное условие мощности фундамента. Что еще необходимо?

Необходимо вразумительное, стабильное, добропорядочное реноме, организованное за период кризиса.

— Другими словами сегодняшняя задача — не только выжить, но и, попросту говоря, в грязь лицом не ударить?

— Да.

— Вы упомянули ассоциальные либо безнравственные действия. В чем они при с банками смогут заключаться?

— В работе с клиентами, в отношениях с партнерами, в первую очередь. В случае если мы берем корпоративных клиентов и вкладчиков, каковые держат деньги в банке, то ассоциальные действия — это в то время, когда банк, по сути, «в тихушку», не входя в контакт либо не достигая каких-то договоренностей, вводит какие-либо трансформации, каковые осложняют либо ухудшают жизнь клиента, и банк наряду с этим не предлагает альтернатив.

В случае если мы берем заемщиков — это отсутствие у банка настроенности на компромисс, при просрочек по кредитным платежам, неготовность искать выход. И самое основное и ужасное, это попытки получить на горе — применять сложное кризисное время, средства, выделяемые целевым образом на восстановление ликвидности денежной совокупности, на спекуляции, не привносящие в экономику ни капли добавленной цене.

Мне сложно обобщать и сказать за все банковское сообщество, но я знаю: имеется определенная категория банков, каковые знают, что просрочки — это не просто неприятность «нехорошего» клиента, это неспециализированная неприятность. Мы — клиенты и банки — совместно в ней были и совместно, сообща, должны обнаружить выходы. И нет иного выхода, не считая как договариваться, достигать согласия.

Мы, к примеру, со многими клиентами садимся и просто проговариваем всю обстановку: каково денежное положение клиента, как развивалась сложность обстановки, с какими банками он трудится, как у него складываются с ними отношения…

— Вы на данный момент имеете в виду корпоративных клиентов?

— Да. Цель таких встреч — осознать, как настроен клиент. В случае если, к примеру, с каким-то кредитором у него нет конструктивного сотрудничества, а с нами имеется, то мы лучше выкупим его задолженность либо выдадим ему кредит новый для того, чтобы он данный долг погасил. Другими словами по сути это один из вариантов реструктуризации.

Допустим, клиент нам обязан 100 рублей и перед нами довольно часто поднимается вопрос, что лучше — додать ему еще 50 рублей, дабы позже вернуть все 150, либо отказать и лишиться шанса на возвращение ста…

— Не только шанса лишиться, но и клиента…

— Да, и лишиться клиента, конечно. В случае если клиент в дефолт войдет, очевидно, что никакого будущего у взаимоотношений с этим клиентом, вероятнее, не будет.

— А как эта работа выстраивается технически? Так как она же достаточно кропотливая, на каждого клиента зампредов правления и вице-президентов не напасешься…

— Однако, трудимся, видимся, говорим — и я, и другие вице-президенты, и президент банка. Само собой разумеется, не только управление задействовано. У нас достаточно среди персонала специалистов, каковые трудятся на различных уровнях с клиентами.

— У низового звеньев и персонала среднего хватает по большому счету такта и опыта решать такие неприятности?

— В зависимости от уровня, само собой разумеется. Мало у кого имеется опыт верного выстраивания общения в кризис, но данный опыт нарабатывается. Сперва и в отечественных последовательностях было определенное замешательство по поводу того, как мы действуем, какими способами, исходя из какой системы ценностей. Месяц, полтора у нас ушло на «стабилизацию понимания» того, как функционировать, на формирование своевременных команд по работе с клиентами.

на данный момент в этом замысле мы совсем спокойны: во всех регионах, во всех филиалах имеется компетентные люди, каковые смогут самостоятельно вести эту работу. В очень сложных случаях подключается главный офис, впредь до управления банка.

— А вдруг все-таки неприятность не решена, клиент дошел до банкротства… реализации залога и Проблема взыскания — она уже реально стала масштабной?

— Масштабной — нет, не смотря на то, что у нас, конечно же, имеется случаи обращения взыскания на работы и залог с банкротами.

Тут появляется одна неприятность важная. Вообще-то, банкротство по идее — это цивилизованный инструмент завершения либо восстановления деятельности. Но на данный момент мы довольно часто замечаем иную картину: банкротства, по сути, инициируются самим же управлением фирм в целях ухода от выполнения обязательств.

Сейчас механизм введения процедуры банкротства максимально упрощен. и управление самого предприятия имеет меньше всего препятствий к тому, дабы активизировать эту процедуру с наложением всех вероятных барьеров для собственных кредиторов. И, к сожалению, большая часть случаев — возможно, 95% — это если не преднамеренное банкротство, то, как минимум, весьма близкое к этому. В то время, когда нет никакого конструктива со стороны предприятия, либо не известно почему его управление не желает его искать.

Ему легче заявить банкротство, снять все обременения, всех кредиторов отодвинуть и поставить в очередь ожидания. Это полный деструктив и, конечно, не настраивает никого из кредиторов на продолжение какого-либо обычного цивилизованного сотрудничества.

Думаю, эта неприятность на уровне правительства обсуждается, по причине того, что вводятся соответствующие своевременные трансформации в законодательство, каковые защищают интересы кредитора. К примеру, до этого года, в случае если мы являлись залогодержателем какого-либо имущества клиента, а он попадал под банкротство, то мы, по сути, претендовали на данный предмет залога на равных правах со всеми остальными кредиторами.

Сейчас же мы гарантировано можем претендовать как минимум на 70% от цены имущества, находящегося в залоге. Это важная защита для банков и огромная признательность правительству за такое своевременное вмешательство.

Также, улучшается барьер на пути преднамеренных фиктивных сделок, каковые разрешали банкроту вывести часть имущества из-под претензий кредиторов. Последовательность таких мер делают процедуру банкротства у нас более цивилизованной. Жаль лишь, что мы это предпринимаем уже «в рамках боевых действий», а не заблаговременно.

Исходя из этого, конечно, кто-то уже успел попасть в неприятную обстановку.

— Как по большому счету кризис корпоративных долгов будет более замечательным, чем розничных, и может ли он стать критичным для финансовой системы?

— Думаю, критичным для финансовой системы он не будет. Для отдельных банков он может стать критичным, но это весьма зависит от поведения самого банка.

— В то время, когда возможно предполагать его пик?

— Вы понимаете, если бы мы с вами в осеннюю пору встретились, я, возможно, оперировал бы какими-то датами, хотя бы на уровне полугодия. А на данный момент я осознаю, как неблагодарное дело заниматься такими прогнозами. На роль оракула претендовать не собирается, а ориентироваться на аналитиков также не могу: их прогнозы изменяются еженедельно, причем довольно часто в диаметрально противоположных направлениях.

Весьма возможно, что более либо менее стабильной и прогнозируемой обстановка станет где-то с сентября-октября этого года…

— Многие считают, что с конца августа картина как минимум в отношении неприятности невозвратов станет более четкой…

— Да. Это связано с тем, что у нас кредитование было традиционно на маленькие сроки — в пределах года. на данный момент появляются неприятности по кредитам, забранным до сентября 2008 года. Значит, к нынешнему сентябрю «выстрелят», в неспециализированном-то, все вероятные неприятности по практически всем корпоративных кредитов картина будет ясна.

Сентябрь станет той вехой, на которой все, кто имел возможность к тому времени себя не хорошо показать уже покажут. Дальше ожидать каких-то новых роялей в кустах и скелетов в шкафах уже очень не приходится.

— Один из моих собеседников, исходя из той же приблизительно логики, высказал предположение, что к началу осени кризис долгов отыграет собственный и приведет к следующей фазе кризиса — дефицита капиталов.

— Нехватки капиталов для чего? Для покрытия убытков от невозвращенных кредитов? Либо для соблюдения пруденциальных норм?

Убытки банков на сегодня — это еще не утраты от невозвращенных кредитов, а только до тех пор пока резервы на вероятные утраты. Солидную часть проблемной задолженности возможно вернуть, в случае если верно и конструктивно отыскать совместно с клиентом выход по реструктуризации задолженности. Соответственно и влияние на понижение капитала не так драматичное, как может сейчас показаться.

Более драматичной обстановка с дефицитом капитала может стать , если параллельно с ростом убытков от утрат по кредитам, банк кроме этого сворачивает размещения средств и объёмы привлечения, главный неакционерный источник роста капитала. Таким банкам капитала, конечно же, не хватит. Но будут ли в таких событиях акционеры увеличивать капитал — вызывающая большие сомнения надежда.

Одно успокаивает — тенденции. Куда движется банк, возможно заметить уже сейчас, не ждя момента, в то время, когда недостаточность капитала станет неизбежным фактом.

— Да, но так как капитал — это вопрос не только денег, но и элементарного соответствия требованиям регулятора…

— Само собой разумеется, с данной точки зрения прекрасно бы трудиться в обоих направлениях. В случае если у банка понижается достаточность капитала, то акционеры должны задуматься, как его расширить, это все же правило, на которое дали согласие они, начиная данный бизнес. А со стороны надзорной и регулирующей организации, считаю, необходимой есть необходимость все-таки наблюдать, как в кризисной обстановке требования к нормативам адекватны.

— Вы полагаете, при возникновении проблем с капиталом на норматив достаточности возможно наложен запрет? Либо его по большому счету смогут снизить?

— Тут все возможно. Возможно, официально таковой запрет не будет принят, но регулятор станет снисходительно относиться к «выпадениям из норматива» и не будет использовать каких-то санкций. Так как кроме того вне кризисной ситуации бывают такие случаи.

Это не афишируется, исходя из этого примеров таких привести не могу, но, полагаю, это очень нередкая обстановка…

Также самое и с резервами. на данный момент весьма здорово тянут вниз резервы: просрочка генерирует громадной количество резервов, данный количество снижает прибыль, соответственно, показатели прибыльности по требованиям той же Совокупности страхования вкладов воздействуют на допуск банка в ССВ. Другими словами не соответствие нормативам может повлечь исключение банка из ССВ, это машинально свидетельствует запрет на привлечение вкладов населения, как следствие — вероятную панику вкладчиков и, по сути, смерть банка.

Тут нитка тонкая и ведет к очень фатальным последствиям. Исходя из этого, на мой взор, регулирование должно быть весьма аккуратным и адекватным сегодняшней ситуации.

А неприятность назревает. В апреле, в очередной квартальной отчетности многие банки вынуждены будут заявить об убытках. Сам по себе убыток это еще ничего нехорошего не свидетельствует, это обычная обстановка.

Посмотрите: десятки млд дол убытков заявляют зарубежные банки, наряду с этим оставаясь в бизнесе, оставаясь на рынке, трудясь с клиентами…

— А у нас что возможно предположить в этом случае?

— Я весьма надеюсь, что все-таки ССВ не начнёт закрывать банкам доступ к работе с вкладчиками, что регулятор не возьмет на себя ответственность стать источником второй волны кризиса, которая может стать уже совсем разрушительной. Думаю, требования к банкам по части прибыльности станут более адекватными сегодняшней ситуации. Или же будет наложен запрет на использование санкций при неисполнения банками этих требований.

— Не помню кто, как раз из «китов» банковского бизнеса высказался о том, что два ближайших года банковский бизнес по большому счету будет убыточен по определению.

— Два года — это пессимистичный сценарий. И не смотря на то, что пессимизм довольно часто самый близок к реализму, я все же пологаю, что раньше начнет банковское сообщество расцветать. Грубо говоря мы на данный момент теряем лишь на потенциальных утратах в виде резервов. Как таковых глобальных убытков от операционной деятельности в банковской совокупности не появляется.

А утраты на списание «нехороших долгов» составят от 7% до 10% от общего объема проблемной задолженности, другими словами смертельными не станут.

— Как сейчас банкинг представлен на фондовом рынке? Ясно, что в сентябре-октябре все проиграли, но на данный момент-то хоть по минимуму банкинг возвращается на биржу? Начинает что-нибудь «по дешевке» скупать?

— Мне сложно про все банки сказать…

— На уровне ощущений хотя бы.

— На уровне ощущений попытаюсь. Банки, возможно, делятся на две категории. Меньшая, хочется верить, часть — это игроки-спекулянты, каковые в текущей обстановке смогут получать большую прибыль при грамотном управлении вложениями. При таковой волатильности рынка как на данный момент, возможно в сутки получать десятки процентов.

Традиционно же большинство банков — это неумелые игроки на фондовом рынке, они трудятся по более консервативным инвестиционным сценариям.

— Другими словами на растущем рынке попросту брали весом и перли как танк?

— Ну, не совсем так, по причине того, что у большинства банков были собственные управляющие компании, собственные паевые инвестиционные фонды. Но, в неспециализированном-то, трудились на росте рынка, само собой разумеется.

на данный момент консервативные банки присутствуют на фондовом рынке, легко они держат бумаги, входящие в ломбардный перечень Центрального банка. Пологаю, что портфель ценных бумаг большинства банков организован как раз из таких бумаг, исходя из этого их на рынке мало на данный момент.

— Нехорошие долги, биржа… Третья «составляющая кризиса» — валютный рынок. Вероятные колебания на нем смогут как-то отразиться на самочувствии русских банков?

— Смогут, но в этом смысле ЦБ уже достаточно без шуток подстраховался, введя собственные ограничения. Само собой разумеется, это сделано на уровне рекомендаций, но «сигнал» всеми расшифрован верно: эти советы нужно осознавать как четкий приказ держать неизменными валютные позиции, и не пробовать на этом получить. Это, в принципе, разумно. Исходя из этого не пологаю, что на банках очень сильно скажутся колебания направлений.

Но, это сильно зависит от структуры кредитных сумок.

— Вы имеете в виду их структуру по валютам? Возможно такое, что у одних банков кредитов в валюте на 20%, у других — на 80%?

— Думаю, таковой радикальной отличия нет. Имеется отличие между банками с зарубежным участием и чисто русскими банками. Но эта отличие позвана скорее структурой привлечения: «дочки» больше завлекали валюты и выдавали кредиты в валюте чаще, чем российские банки.

Но эта отличие не так уж значительна. По большому счету валютная часть в кредитных сумках банков в последний дюжина лет неуклонно понижалась.

— А как, на ваш взор, российские банки «влипли» в неприятности со постройкой? Так как в то время, когда обращение шла об инвестиционном, проектном кредитовании, то, грубо говоря, по большей части все шло в сторону девелоперов, строительства торговых комплексов, пассажей, башен, теремков и домиков…

— По самые уши влипли, чего скрывать. Но тут влипли не только российские банки, но и зарубежные инвесторы, каковые организовывали целевые займы на большие суммы для многих девелоперских компаний. Влипли, в общем, все инвесторы, каковые в эту тему успели войти. В громаднейшей степени — те, каковые были на незавершенных стадиях строительства.

Проекты, каковые не начали генерировать денежный поток, сейчас реализовать по большому счету нереально.

— А также просчитать нереально?

— Как минимум затруднительно. Нужно таковой проект и ожидать лучших времен. Вторых вариантов нет, это все должны осознавать.

— Замораживать — как? На год, на три, на пять?

— Я пологаю, что нужно с запасом. на данный момент угадать, в то время, когда оттает это все, — невозможно. Пологаю, что оттепель начнется все же раньше, чем через год.

— Быть может по большому счету не «отмерзнуть»?

— Вряд ли. Я бы такую возможность охарактеризовал как ужасную, я не верю, что продолжительно это не будет прекращаться.

Однако рынок не будет таким вкусным, как прежде. Инвесторам строительных проектов нужно будет ужаться в аппетитах. Снижать цена, снижать заложенные нормы рентабельности, производить перерасмотрение сроки окупаемости, поменять ориентиры.

К примеру, строился какой-нибудь фитнесс-центр люкс-класса — придется его переориентировать на средний класс, производить перерасмотрение тарифы, прибыльность проекта и срок окупаемости.

Не пологаю, что это громадная неприятность для девелоперов: они трудились с изрядным запасом.

— С запасом? А дилеры автомобилей? на данный момент говорят, что они трудились «впритык»: брали все в долг, а вся отличие, которая появлялась между доходами с продаж и этим кредитом, шла на радости и зарплаты судьбы.

У них запаса очевидно нет.

— Значит, буду «падать» в цене производители машин, в противном случае у них просто не будет реализации.

— Другими словами где-то в августе возможно ожидать новую коррекцию цен на потребительском рынке?

— Она, по сути, и по сей день происходит.

— Да, но на данный момент она скорее носит темперамент «расчистки»: стремительнее все реализовать, очистить склады, рассчитаться с долгами…

— Согласен, на данный момент она до тех пор пока хаотичная, где-то вниз, а где-то и вверх. Не всегда ясно, кто что желает поймать…

Вот вы рассказываете про дилеров автомобилей. Да, в большинстве городов дилеры автомобилей «сдулись», но наряду с этим имеется города, где автосалоны трудятся. У них количества продаж сократились вдвое, но у них берут автомобили до сих пор, к тому же и без всяких автокредитов, за наличный расчет. К примеру, в южной части России. В январе вижусь с клиентом, он дилер автомобилей в большом городе. Говорим об повышении количеств финансирования.

Под что, задаю вопросы. Под продажи. Говорит, что продажи идут. ОК, говорю, давай подождем до конца февраля, посмотрим, как изменится бизнес.

Прекрасно, приезжает он в последних числах Февраля: идут продажи, так же, как и прежде! Я честно не осознаю. Объясните, говорю, из-за чего у вас в городе люди покупают машины…

— Ну, по всей видимости, специфика юга? Зимний период люди живут с урожая…

— Возможно. Мы также такое объяснение нашли. Кстати, продажи так и не понижаются, длятся до сих пор.

Исходя из этого сложно давать оценку в целом по сектору: везде по-различному дела обстоят, зависит от региона, от компании.

— А прослеживается какая-то связь между обстановкой на потребрынках и, скажем так, экономической обстановкой в регионах?

— Не могу сообщить конкретно. Само собой разумеется, мы пробуем такую сообщение отыскать и как-то обосновать. Вот на том же Юге очень многое разъясняется привычкой и аграрным уклоном жить «с урожая». Тут, действительно, вторая неприятность намечается.

Все привыкли к тому, что посевная традиционно кредитуется. А сейчас это делается непростым вопросом, кроме того не обращая внимания на выделение страной специально для этого целевых средств…

— Тогда по логике вы должны были предложить тому дилеру автомобилей приехать еще разок в июле…

— В апреле уже. Раскрывается посевная, будем наблюдать, где берут семена, где берут удобрения, где берут ГСМ, за какие конкретно деньги… Вероятно что в некоторых аграрных регионах все это вскроет еще один пласт неприятностей нынешнего кризиса.

— А с учетом того, что еще с советских времен у нас за урожай неизменно битвы кипят, это будет драматичный момент в жизни страны… Коль не так долго осталось ждать мы на эту тему перешли, сообщите: на какую данные сейчас ориентирован банковский анализ? Вот для вас, что сейчас принципиально важно — очередные правительственные ответы, валютные котировки, цена на сырье?

— Среди важнейшего — публичное освещение договоренностей либо каких-то соглашений политико-экономического характера. на данный момент большое количество аналогичных саммитов, сборов, собраний и тому аналогичного происходит.

— Ну, в том месте время от времени такое говорят…

— Да, но все же очень многое из сообщённого преобразовывается в какие-то векторы развития, другими словами так или иначе это будет воплощено в действительности. Вы не верите в это?

— Не весьма. Про всемирный денежный центр говорили, про «негромкую гавань», про нашествие инвесторов. Возможно, оно и будет воплощено в действительности, лишь моя пенсия очевидно ближе…

Либо делать вид, что всего этого мы не слышали?

— Ну, из приличия, возможно, нужно делать вид, что не слышали (смеется). Пологаю, что люди, каковые это говорили, исходили все же из лучших побуждений — они честно желали к этому прийти…

— Благими намерениями вымощена дорога в преисподняя…

— Но у нашей страны имеется явное преимущество. Во-первых, мы опоздали надуть таких пузырей по секьюритизации кредитов, как на Западе, во-вторых, у нас уровень проникновения розничного кредитования до тех пор пока мизерный а также в случае если кое-что с этого рынка не возвратится, мы не через чур очень сильно пострадаем.

В этом смысле посткризисные возможности рынка розничного кредитования в Российской Федерации достаточно оптимистичны. Кроме того при прогнозируемом уровне безработицы в 7-9 миллионов человек. У российского банкинга сохраняются огромные резервы развития в розничном направлении.

Принципиально важно переждать период неплатежей на этом рынке.

— А банки готовы к такому ожиданию? И будет ли отыскан приемлемый выход из этого периода неплатежей?.. Я обожаю на своем примере моделировать.

Вот у меня было 11 кредитов, а также — проблемные, по которым накапливались просрочки. К примеру, я два с половиной года одному большому банку собственный долг не гасил…

— Это таковой опыт был?

— Два в одном — и опыт, и индивидуальные неприятности… Так вот, звонят мне из этого банка и напоминают про долг. Я говорю: само собой разумеется, я от долга не отказываюсь, давайте как-то разруливать. Другими словами хорошая обстановка: с одной стороны, имеется неприятность просрочки, с другой — клиент, что настроен на конструктивное сотрудничество.

Начинают в банке вычислять, отменяют санкции; в общем мой долг в размере 45-50 тысяч спустя два с половиной года равен 94 тысячам. Я соглашаюсь, что эта сумма в полной мере разумна и гашу долг. Мне прекрасно — долга больше нет.

Банку прекрасно — в перечне просрочек возможно одну строке вычеркнуть. Но вот неприятность: еще один банк когда-то в похожей обстановке мне 400 тысяч рублей насчитал. Другими словами — сумму, которая была невозможно высока в сравнении с начальным долгом.

Вопрос: что в таких случаях делать людям? Они же легко «несгибаемые» банки отправят куда подальше…

— Логично. И это будет практически полностью зависеть от того, как будет вести себя банк. В случае если лояльно, как в вашем первом случае, то большая часть неприятностей будут решены.

— Прекрасно, но появляется второй вопрос. А не утратят ли банки на собственной готовности искать компромисс? Ясно, что в моем примере банк-кредитор повел себя прекрасно, красиво, ответственно.

Но не теряет ли он на этом денег?

— Теряет. Но он теряет вероятную доходность, но гарантировано возвращает уже выданные деньги, каковые в другом случае могли быть утрачены безвозвратно. Мы с вами об этом именно говорили, рассуждая о девелоперах, — необходимо готовься к тому, дабы ужаться в собственных аппетитах, чтобы не утратить еще больше.

— Не можешь — научим, не желаешь — вынудим? Банкинг должен будет придти к данной модели взаимоотношений?

— Ну само собой разумеется, а как По другому? Тут выбор весьма несложен. Возможно занять по отношению к заемщикам позицию «Ничего не знаю, как желаешь, так и отдавай».

Тогда высок риск нарваться на обратную реакцию в том же духе: «Ничего не знаю, как желаете, так и отсуживайте». Или договариваться. Тогда имеется шанс сохранить и деньги, и клиентуру.

Вот, к примеру, в вашем случае банк, возможно, и утратил потенциальную прибыль, но купил хорошее реноме и, быть может, возможно лояльного клиента в будущем.

— Какого именно клиента? Это раньше банки наперегонки выдавали всем кому не попадя, а в первых рядах мчался какой-нибудь фаворит розничного кредитования. А на данный момент любой, кто погасил кредит с просрочками, машинально попадает в «тёмные перечни». Не окажется ли в следствии этого кризиса так, что у нас львиная часть населения окажется «кредитно-неприкасаемой»?

Тот же банк, которому я просрочил выплаты, вряд ли уже мне даст новый кредит, и я его осознаю.

— А из-за чего не позволит? По причине того, что у вас была просрочка?

— Само собой разумеется.

— Но вы же погасили?

— Да. Но я плохой. Вернее — непонятный. С позиций тактики: из 11 кредитов по практически всем были просрочки. С позиций стратегии: все-таки все 11 кредитов погасил.

И как банку быть с этими? Давать либо не давать? В случае если давать, то где гарантии, что просрочки не повторятся? Если не давать, то не через чур ли многие россияне выпадут из потенциальных клиентов?

И с кем трудиться тогда банки будут?

— Да с теми же и будут! В «тёмные перечни» попадают мошенники, в первую очередь, и те, кто так и не вернул кредит. Уверен, что добропорядочные россияне, каковые допускали просрочки, но погасили собственные долги, в конечном итоге будут «амнистированы». Иного пути нет.

Дефолты сейчас социален , позваны объективными обстоятельствами, и банки будут в будущем это учитывать.

Воплотить же такие подходы технологически достаточно легко. Розничное кредитование — оно же потоковое и потому легко для статистической и аналитической обработки. Как выдавались кредиты поточно, так поточно на данный момент по одним и тем же обстоятельствам люди начинают попадать в дефолтные ситуации.

Не так уж тяжело будет классифицировать таких клиентов, взглянуть, как они себя повели, и вычленить возможно добросовестных.

— Ну, вы меня обнадежили… Традиционно личная часть беседы: чем вы живете вне банкинга? Хобби, свободное время, игра в казино?..

— Да я какой-то бесстрастный в этом смысле человек (смеется). Честно говоря, на данный момент больше загружён в какие-то, скажем так, искания духовно-психотерапевтического замысла. Причем кризис стал определенным катализатором.

Увлекательный момент: осе

Смысл жизни — (Самый лучший ролик в этом году)


Похожие статьи, которые вам, наверника будут интересны:

Силуанов: все расходы бюджета профинансируем

Надвигающаяся вторая волна кризиса — одна из самых востребованных тем последнего времени. Но в интервью каналу Россия 24 глава МинФина Антон Силуанов…

  • Николай журавлев: «дайте нам право на честную конкуренцию»

    Глава на данный момент. Досье Bankir.Ru. Николай Журавлев. Появился 1 сентября 1976 года в Москве. Во второй половине 90-ых годов двадцатого века окончил…

  • Банковские диалоги-2014

    В Сочи завершился 12-й интернациональный банковский форум «Банки России – XXI век». На протяжении совещаний форума выступили представители Банка России,…

  • Степан читипаховян: «трудности испытывают неэффективные игроки»

    Мария Пикалова Редактор, Москва В 2014 году многие банки лишились лицензий, рубль дешевеет. Что ожидает финсектор в 2015 году? Об этом Executive.ru…